Кущенко А. И. Моя жизнь

Кущенко А. И.
Анатолий Иванович Кущенко

Часть 1

Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7

Здравствуй, поколение молодое, незнакомое – XXI века. Пишет вам из далекого для вас прошлого – житель станицы Павлодольской, бывшей казачьей, расположенной на левом берегу Терека, где он более спокойно несет свои воды в Каспийское море. Это средний Северный Кавказ. Прожив более половины своей жизни в станице, что судьбой наречено, здесь родился, здесь крестился; хочу ответить на следующие, поставленные самим для себя вопросы, и для тех, кто может быть прочитает. Пишу, что знал, что слышал, не пользуясь архивами и другими документами, т.е. используя только свою память, свое воображение и свое понимание событий:

– Когда станица возникла? – Почему она получила название Павлодольская? – Какова моя родословная, анализ различных случаев поступков детства, повлиявших на дальнейшую жизнь.

С чего начать? Начну с истории станицы, что я знаю.
Павлодольская образовалась в 1777 году в период царствования Екатерины II. И все станицы, а некоторые из них ныне города, возникшие в то время на приграничной линии Георгиевск – Прохладная, считаются Екатериновскими. В станице Екатериновской были сооружены ворота для проезда Екатерины II, которые сохранились до сих пор. Но Екатерина доехала только до Азова. Видимо военная ситуация на Северном Кавказе или другие обстоятельства не позволили ей доехать до новых станиц. Можно представить, как женщина с царской свитой двигалась на юг, чтобы лично убедиться в крепости южных границ России.

В оружейной палате в Москве находится ее карета. Видимо Екатерина II была не таким человеком, каким рисовала ее официальная история под руководством коммунистической партии в наше Советское время. Видимо могущество и становление нашей Родины, где в состав России входили: Польша, Финляндия, Аляска и ушедшие уже сегодня Латвия, Литва, Эстония, Украина, Таджикистан, Узбекистан, Молдавия, держались на мудрости правительницы. Территория, где сейчас Георгиевск, ст. Марьевская, ст.Новопавловка, Солдатская, г. Прохладный, ст. Екатериноград, ст. Павлодольская, ст. Луковская, г. Моздок, принадлежала Османской империи. После победы наших войск и заключения Кучук-Кайнаджипского мирного договора с Турцией, эти земли Кабарды отошли России в 1774 году. Моздок был кабардинским селом, уже существовал.

При царствовании Екатерины II, 1764 – 1776, на месте нынешней станицы Павлодольской стоял в дозоре полк. Со времен Петра I и его реформ, полк в построении Российской Армии играл решающую роль. В каждом полку в обозе двигалась походная, разборная деревянная церковь. Эта церковь собиралась и разбиралась за две недели. Она была без единого гвоздя (рубленая). Как только полк прекращал двигаться (наступать) – воздвигалась церковь, где рекруты-солдаты молились Богу. Покровителем нашей церкви был апостол Павел, и был престольный праздник в полку Святого Павла. Именно в сочетании слов Павла и Дола наши предки казаки назвали станицу – Павлодольская.

С применением слова “дол”, т.е. место, равнина, доля, жизнь, есть еще название населенных пунктов – Зеленодольск, Раздольная, Солнечнодольск и т.д. Соседняя станица Луковская, была названа в честь апостола Луки, а не потому, как считают некоторые, что жили там люди лукавые, т.е. хитрые, или те, которые торговали луком, или потому, что жили на излучине Терека. Некоторые считают, что название станице Павлодольской дал богатый человек, который жил на этом месте с фамилией Павел Дольский, который и основал станицу.

Наряду с названием Павлодольская упоминается – Аэрошта. Я помню это название. В детстве ходили купаться на Аэрошту, т.е. на ерик – рукав Терека. Эта речка была ближе к станице Ново-Осетинской. Аэрошта – это осетинское слово — место мочажина (мокрое место). Но осетины появились в этих местах позже в 1824 – 1826 годах, когда царь Николай I выделил осетинам земли. Они получили казачье сословие и образовали две станицы: Ново-Осетинскую и Черноярскую. Осетины добросовестно служили Царю и Отечеству – нашей Родине. Среди казаков станиц Павлодольской, Ново-Осетинской и Черноярской за 140 лет до 1917 года было много героев – почетных, грамотных людей, которые много сделали для Отечества. После революции 1917 года и времени, когда у руководства стояли КПСС и Советы, была стерта из памяти проживавших здесь людей вся прошлая история, и ее перевернули наоборот.

Приблизительно в 1773 – 1776 гг. на территории станицы развернулось строительство жилых хат (куреней). Прибыли из Москвы специалисты по строительству и к 1776 году станица была построена силами солдат. В основном жилище строили турлучное, т.е. стены делали плетеными и их затем обмазывали глиной, смешанной с соломой. Привезли девушек из Центральной России и Украины. Построили полк и девчат. Приказали солдатам-рекрутам повернуться. Вот твоя жена, вот твоя судьба, вот твоя семья. Венчание происходило в полковой церкви, которая существовала с пристройками до 1932 года. Потом все разобрали и построили амбары колхоза “Рассвет Социализма” в молоканском районе станицы. Осталась от исторического прошлого только бетонная площадка, между Советом и Клубом, размером 3 на 3 метра.

Моздокский р-он. Станица Павлодольская Храм Нерукотворного образа Иисуса Христа.
Основан 1912 году.

До 30 годов еще не был сломлен дух казачества. Казаки отказались ломать церковь, за исключением казаков иногородних, коммунистов, таких как, Ефремов, Ягодкин. Улицы названы в честь Ефремова, Уварова, Мальясова, которые до революции не работали, а пьянствовали, играли на балалайке и гармошке. Ягодкин похоронен на кладбище поперек.

В 1929 году еще существовал дух казачества и православия. На землях казаков станицы Павлодольской образовались три колхоза: “Рассвет Социализма”, “18 Партсъезд” и “Ленинский путь”. С разобранной церкви строили амбары в колхозе “Рассвет Социализма”, где работали и были членами колхоза молокане, которые не признавали обрядов церкви. Власти, зная, что будет обязательное сопротивление казаков, не стали ломать постройки в двух других колхозах “18 Партсъезд” и “Ленинский путь”.

Семья получала от государства равный “стартовый капитал”: жилье, лошадь, военное снаряжение, землю по 12 десятин и в будущем на родившегося мальчика плюс две десятины. Семья переводилась в казачье сословие. Ленин и Сталин расказачили свободный народ, уничтожили сословие казаков, которые более 250 лет верой и правдой служили Отечеству, надежно защищая рубежи южных границ нашей Родины. Кстати сказать, коммунисты действовали с казаками также как и Петр I. Он в 1707 – 1708 гг. уничтожил более 30 тысяч донских казаков, называя их “мразью”.

Екатерина II нашла общий язык с казаками. Получив от государства такие льготы, казачья семья в военное время обязана была поставить в армию казака-воина с оружием и полным набором необходимых для войны вещей. У кого не было мужчин, семья поставляла лошадь, оружие, амуницию. Такой военный уклад жизни Терских, Гребенских, Кубанских и других казаков поддерживал мир и спокойствие на южных границах России, в том числе и на Северном Кавказе.

Станица Павлодольская расположена на левом берегу Терека. Сам Терек с его протоками и речками составлял естественную, трудно преодолимую преграду от горцев. В пойме Терека были богатые и красивые дремучие леса (дуб, белолист, ольха, верба, ясень, клен и т.д.). Я захватил время паромных переправ. Время, когда было огромное количество рыбы: лосося, сомов; большое количество птиц, зверя, ягод, диких яблок и груш. Все это уничтожила плотина Павлодольской ГЭС. К 1917 году станица по рассказам дедов и отцов была богатой. Более двадцати мельниц, в том числе шесть вальцевых. Много магазинов, лавок полностью обеспечивали 7200 душ населения. А сейчас в 1999 году не можем преодолеть 6000-ый барьер. Больше было богатых, середняков. Бедняками были только те, кто не хотел работать, алкаши и лодыри, особенно из иногородних, не казаков.

В 1905 году уже действовала железная дорога через Моздок, а в 1912 году открылась и осветилась большая церковь, которая строилась с 1887 года за народные деньги. Люди ходили по станциям и селам, просили пожертвования – деньги на строительство. В 1888 году на кладбище была построена часовня генералом Венеровским в честь трагедии его величества императора Александра, где участвовал в покушении брат Ленина. Сам Венеровский с женой похоронен под этой часовней. При постройке дополнительно второго купола она переведена в церковь, где сейчас прихожане молятся богу.

И вот нагрянул 1917 год. Победа Советской власти под руководством Ленина и большевиков. Началась гражданская война. Ленин натравил сына на отца, отца на сына. Сын у красных — отец у белых, и пошла резня между русским народом. Богатая часть населения быстро ушла за границу. Пик человеческой мясорубки достигнут в 1921 году. Казаки не признавали Советов. Станица раз восемь была то красной, то белой. Красные приходили – атамана расстреливали, белые приходили – вешали председателя. Наконец люди догадались и решили – и на Советскую, и на Белую власть один человек. Казаки имели все, за что большевики призывали бороться. Гибли люди с обеих сторон. Опираясь на бедноту, на тех, кто не хотел работать, внося в умы разлад обещаниями будущей светлой жизни, большевики захватили власть в станице. Последним атаманом был Немченко, а один из первых председателей Щербаков, а первого не узнал.

Ленин понял, что большевики перегнули палку во взаимоотношениях с середняками и начал проводить новую экономическую политику, вводя демократию в экономическую жизнь населения. Допускалась частная собственность. У казаков сохранились наделы земли. Жизнь казаков постепенно улучшилась, благодаря их труду. Но умирает Ленин. Сталин в 1929 – 1932 гг. сгоняет крестьян в колхозы, раскулачивает середняка, в том числе и казаков. Отбираются наделы земли, лошади и коровы. После гражданской войны это был второй удар по казакам. Сотни и тысячи семей Терских казаков изгоняли из родных мест – либо на лесоповал (т.е. в лагеря), либо в полупустынные места с названиями “Свободный труд”, “Свободный пахарь”. В 1933 году – голод. По рассказам очевидцев в станице люди умирали с голода, ели мышей, были случаи каннибализма. Трупы лежали на улицах, в домах: не кому было их захоронить.

Третий удар был нанесен в 1937 – 1939 гг. По доносу заседала тройка. Человек получал либо расстрел, либо на Беломор-канал, “Свободный пахарь” был уже заполнен.
Четвертый удар был нанесен Отечественной войной. Более 400 станичников погибло на полях сражений.
И пятый удар по Терскому казачеству Сталин нанес в 1944 году – изгоняя горцев (чеченов, ингушей, балкарцев). Их территории заселялись русскими и другими народами. Территорию левой стороны реки Терек, где до 1917 года была земля Терского Казачьего войска, разделили: Георгиевск – Ставропольский, Прохладный – Кабардинский, Моздок — Осетинский, Галюгай – Ставропольский, Наурская – Чеченская, Кизляр – Дагестан. Теперь ни территории, ни казаков-горцев уже нет и в будущем, наверное, не будет Единого Терского Казачьего войска – гордости России.

А нас учили, что Англия, уходя из Индии, так переделала границы, что многие поколения жителей Индии не могут с ними разобраться. Общий лозунг “Разделяй и властвуй” Сталиным применен и здесь. И в настоящее время политики США разделили СССР на Россию, Украину, Белоруссию, Казахстан и т.д., проводят политику ослабления и уничтожения страны.

Последних казаков, стариков-станичников я видел в 1942 году в сентябре месяце. Станица Павлодольская была оккупирована фашистскими войсками. Видимо по распоряжению немецкого командования было проведено собрание старейших казаков. На собрание казаки прибыли с орденами и крестами в казачьей форме. Видимо немцы хотели возродить качество, но не успели.

Брат старосты имел кличку “Симуха”, усадил их – человек сорок, и начал командовать: “встать – сесть, встать – сесть”, и т.д. “Я вам покажу Советскую власть…” и так издевался минут тридцать, пока это не увидел комендант. Он по-немецки что-то сказал жандарму. И этот здоровый лоб взял Симуху за шиворот и пинком под зад выбросил из зала. Противоречивое было время.

Детство и юность моих родных прошли в неспокойном, неустроенном государстве. Отец 1906 года рождения из семьи иногородних. Дед мой по отцу был первым учителем бедных. Хорошо пел в церкви. Преподавал русский язык в немецкой колонии – Гнаденбург, которая находилась на противоположном берегу Терека, сейчас село Виноградное. В 1913 году, возвращаясь с выпускного вечера в станицу по висячему мосту, утонул в реке Терек. Бабушка, Ирина Александровна Гусева, жила очень долго, захватив правнуков.

Три года я не разговаривал, все слышал, понимал, но не говорил. Меня постоянно дразнили дед и бабушка Хохловы (Осюпорь), соседи напротив — “немой, немой”. И однажды на их дразнилки я ответил “дед”. Дед побежал к бабушке с криком: “Заговорил, заговорил наш немой”.
Запомнились выборы в Верховный Совет СССР в 1936 г. (или 1937). Меня оставили дома, а жили уже у отцовой матери. В передней комнате были занавеси (шторы). Горшок не оставили. Я ревел, ревел – наклал на пол и размазал занавесями.

Александра Егоровна с детьми. Анатолий слева.

В 1938-1939 гг. жила у нас в соседях Любимчева Вера. Ей было 12 лет, она учила меня грамоте – как правильно материться. За каждый мат, наученный ею, я должен был заплатить серебром. В доме были деньги 1922 года по 25 и 50 копеек (0.9г.серебра). В общем, за маты Вера все деньги выменяла. И вот однажды иду с мамкой немного позади и разучиваю очередной мат, а мамка подслушала и говорит: “Ну, Толик, повтори еще”, ну я, конечно, на полную катушку. А мамка спрашивает: “Кто это тебя научил?”, отвечаю: “Вера — за деньги”. Мне, конечно, за это попало, а Верка вернула деньги и получила свое от матери. Мамка сказала, что оторвет язык, если я буду ругаться.


До 1940 года запомнились два случая. Мамка заставила свою сестру Анну залезть на дерево – акацию до крыши дома и разрушить гнездо удота (кукушки). Анне было 13 лет, попросили меня, чтобы я, ее подсадил до первого сучка, который рос в направлении дома. Он был сухой, но я подсадил. Она меня предупредила, чтобы я вверх не смотрел (раньше ходили без трусиков). Я стою внизу. Сучок обламывается, и Аня голой задницей вбивает меня носом в землю. Нос в лепешку, лицо в крови.

Сестра Люба имела подружек, которых тоже звали Любами. Им было по 3 – 4 года, а я был рослым – 7 лет. Я их троих выстрою в ряд голяком, и прикажу надуться, зажать краны и кто дальше написает, а я замеряю, какое достижение у каждой.

Сестра Люба

В 40-ом году дядя Петя подарил мне коньки-снегурки. С этих пор я начал кататься на коньках. Мамка редко посылала меня за хлебом, а хлеб был мягкий. Куплю, пока донесу до дома – половину съем. В доме было пачек сто махорки (табак), отец купил, и вот я почти все продал деду Лыкову, слепому соседу. Он меня называл “Толик-католик”. Потом махорки не стало и пришлось в пачки расфасовывать сухие листья ахауки. Дед догадался и сказал матери, за что мне сильно попало.

Все мы трое (я, брат Валентин и сестра Люба) ходили к отцу на работу. А он работал в Павлодольской сберкассе. Как отец говорил – всего было два клиента на двух работников сберкассы. На работе был телефон, и мы его все время крутили. Дома в запасе было трое кальсон. Мы их порвали на веревочки и повесили на дворе. На одном конце конек, и на другом конце конек вместо трубок. Приходят родители домой, и видят нашу работу по телефонизации. Ну, конечно получили все трое.

Одеты были очень просто – рубашка косоворотка, штаны и сандалии летом, зимой телогрейка (стеганная) – это почти главный набор вещей. Электричества не было, также как и водопровода и газа. Топили дровами и соломой. Воду пили из реки Терек. Каждый день носили воду, отстаивали и пили. Для бабули по отцу мы были лишними и, видимо, надоедали каждый день. И мамка каждый день ругалась со свекровью. А другая бабушка (мать моей мамки), баба Соня, всех любила. И когда мы приходили, она обязательно чем-нибудь покормит (борщом с крапивой или лебедой, компотом).

В колонии Гнаденбург был колхоз имени Карла Маркса. Мои родители дружили с немецкой семьей и ходили, друг к другу в гости. В те времена колония выделялась, кругом был асфальт. Около громадных по тем временам домов, разбиты цветники. Своя электростанция давала ток. Бой часов на площади и работа двигателей на электростанции были слышны и в станице. Немцы показывали нам пример, как надо работать. У наших знакомых был большой красивый дом, с огромным погребом, где хранилось в бочках вино.

22 июля 1941 года началась Великая Отечественная война. В этот воскресный день было тепло и светило солнышко. На следующее воскресение мы всей семьей: я, брат, сестра, мамка провожали отца на фронт. Пешком шли до военкомата в г. Моздоке (20 км.). На площади было огромное скопление людей. Играли гармошки. Где плясали, а где плакали. И особенно плач усилился, когда мужчин начали отправлять. Наш участковый милиционер Павел Иванович подошел к нашей семье и говорит: “Вот всех мужиков заберут, кто будет работать?”, а брат мой Валентин говорит:

– Мы, что не мужики?!
– А маршировать умеешь? – говорит ему участковый.
– А как же! – и давай ходить под командой участкового.
– Раз-два, раз-два.
Все смотрят и смеются. И вот с 29 июля 1941 года мы остались без отца. Хотя в воспитании нас троих он никакой роли не играл. Запомнилось мне, как меня мамка тащила в церковь причащать. Церковь была красивая, особенно внутри. Батюшка дал ложечку вина (Кагор).

Хочу описать события, которые я пережил за свои 65 лет. Пишу в Дигоре, в автомашине “Жигули-02”. Привез женщин из Моздока с сумками (цыган, они должны мне заработать за их доставку) 14 января 1999 г.

Анатолий Иванович в детстве

Родился 17 августа 1933 году в станице Павлодольской, как раз во время страшного голода. Запомнился земляной пол (ползал), помазанный глиной с коровяком, потому что отец с матерью жили на квартире, хотя Ирина Александровна Кущенко, мать отца, жила в большом деревянном доме.

…Отец был братом чекиста Николая, первым трактористом, а в 1940 году работал в Станичном Совете счетоводом. Купаясь на речке (рукав Терека), Жорка Немченко камнем мне пробил голову, я чуть не утонул. Прибежал в Совет жаловаться отцу, а он послал домой. Побежал домой, весь в крови – мамка в обморок.

Когда замерзал, Терек становился, были крепкие морозы. Было раздолье кататься на коньках до начала весны. Снега было много. Однажды провалился, чуть было не ушел под лед. Ломал лед до берега, еле выбрался. Мороз 20 градусов. Бегом домой, прибежал весь во льду. Мамка на работе, отец на фронте, телогрейка одна. Бабуля едва разрезала ее и штаны сверху донизу и на печь…
… Слышал речь Сталина по радио в 1941 году. В 1941 году пошел в первый класс. А война двигалась к Кавказу. 28 августа 1942 года станица была оккупирована немцами. Отец вначале писал письма, а с мая 42 года не получали ни одного письма до конца войны. Мамка писала запросы, ответ – пропал без вести. Приблизительно в 40-ом году у нас появилась старая женщина. Поселилась она около Совета в большом деревянном доме с железной крышей. Дом этот принадлежал семье раскулаченных и сосланных в лагеря. Жил в этом доме участковый. Она часто выходила из дому, вроде как побираться. По лесу ходила, по Тереку. У нее был маленький фотоаппарат, и мы уже знали, что она шпионка. И все знали, но никто не принимал меры, наши люди очень доверчивы. А бусы у нее были из косточек барбариса.

В общем, была она нищенкой. 20 августа 1942 года эта женщина пришла к нам и зовет мамку: “Тетя Шура, у вас не будет борща поесть?” А мамка ей:
– Ты знаешь, что Ленин и Сталин сказали – кто не работает, тот не ест.
А она в ответ:
– Я у Сталина была и Ленина видела, — хлопнула калиткой и ушла. На наш огород был лаз, и мы там трясли тутовник (белый, черный). Она подошла и щелкнула нас фотоаппаратом. А мы на нее кричать: “Шпионка, шпионка!” Расстояние до нее было меньше двух метров. На ней была рваная одежда и бусы из косточек…

… рама летит. Рама высоко. Вдруг как посыплются из нее бомбы и листовки. Одна бомба угодила прямо в обоз нашим красноармейцам. Запомнились афишки-листовки на светлой и темно-коричневой бумаге со следующим содержанием:

Не пеките пирожки,
Не месите тесто.
Двадцать пятого числа
Не найдете места.

А 25 августа — Спас Великий. 25 августа 1942 года немцы должны были разрушить станицу авиацией и артиллерией, но этого не случилось. До 20 августа 1942 года наша армия отступила. Жара страшная, пески, лошади еле тянули лафеты пушек, винтовки у всех длинные, со штыками.

С 20 августа до 28 августа 1942 года в станице не было ни наших, ни немцев. Неделю бомбили наши девчонки на У-2. Ночью осветят станицу и бомбят мирное население, а потом в воспоминаниях пишут “Воздушный бой под Павлодольской”. Много горя они принесли. Но не виноваты они – такова была разведка, немцев не было. Пошли мы за виноградом в колхоз “Рассвет социализма”. Только вышли за станицу с тележкой к железной дороге летят 6 наших бомбардировщиков и 15 истребителей со стороны Грозного. Откуда ни возьмись, два мессера врезались в эту кучу и начали расстреливать наших. Бомбы сыплются прямо на нас. Мы лежали в канаве на спинах и видели, как из самолетов выбрасывались бомбы. Трое из нас были засыпаны. Хорошо, что все окончилось без жертв.

Задание, видимо, было разбомбить Павлодольский разъезд. Побросав бомбы, самолеты низко уходили от мессеров. Все было брошено: виноград, пшеница, кукуруза, горох. Колхоз “Ленинский путь” называли про себя “Ленивый путь”. До прихода немцев пошли мы с братвой (я, Петька, Жорка, Васька) на разъезд Павлодольский посмотреть. Все разбито. Нам нужна была наковальня, нашли подходящий кусок рельса. Тащили веревками, дотащили за три дня. И сделали “кузню”. Первое, что попало в кузню на переработку, был наш трехколесный велосипед. Разбили и бросили в колодец глубиной 8 метров. Мамка спрашивает у Валентина:
– Где велосипед?
– Мам, а он в кузне.

Мамка действительно думала, что он в колхозной кузне. В одно время мамка начала вытаскивать молоко из колодца и цепь оборвалась. У нас была “кошка” для вытаскивания из колодца мусора. Вот вытащили ведро с банками и вытащили наш велосипед, разбитый на наковальне.

Семья Кущенко Ивана Ивановича (в центре), супруга слева, трое детей по правую сторону. По центру девочка и слева — личности не установлены.

Все наше детство до 8-го класса воспитывала мамка. Воспитание простое – заходишь в сени, слева вход в комнату бабушки – матери отца. Она была скупая и постоянно ругалась с мамкой. Прямо вход в кухню, в справа вход в переднюю, где мы и жили. Там вот над входом висели три хворостинки. Моя – большая, Валентина – поменьше, маленькая – Любы. Как кто из нас нашкодит, наказывали своей хворостинкой.

Как только пойдем по дрова, мамка говорит:

– Дети, выберите себе новые хворостины, а то старые поизносились и засохли.
Я всегда подрезал свою хворостину. Мамка начинает бить, а она ломается. И смех и грех.

Если бы нашу станицу, это касается и всей страны, рассмотреть издалека – как бы из космоса до 1917 года, то можно было бы заметить, что в станицах большинство казаков жили за счет своего труда в достатке и богатстве. Сложилась общность народа – казаки со своим, совершенно другим укладом жизни. Казаки были свободными людьми. Они честно работали и служили для себя и для Отечества. Но вот с севера появилась “зараза” – большевики, эсеры и пр., и пр. Так растерзали казаков, что это сословие, видимо, никогда не будет восстановлено.
Часть 1

Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7