Кущенко А. И. Моя жизнь. 4 ч.

Кущенко А. И.
Кущенко Анатолий Иванович

Часть 1

Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7

В феврале 49 года наш класс перевели в другое здание. Оно впервые освещалось электричеством, дали его с Бекан ГЭС. В классе назрел вопрос, как наказать классного руководителя Воробьеву Н.Г. И вот придумали. Сашка Бацоев (Алло) был высокий ростом. Он выкручивает лампочку и берется за патрон. Его начинает трясти (полы деревянные). Должен быть урок химии. Слышим, классный руководитель идет по коридору. “Цок, цок” на каблуках. Мы составляем живую цепь на дверную ручку. Она дверь не открыла, упала рядом, а мы уже расцепились. Дементьевой Лиде говорим: “Пойди, посмотри, что случилось?” Она еле открыла дверь. Лежит наш классный руководитель. Мы быстро сделали ей искусственное дыхание, она очнулась от шока, и не поймет, что случилось. Приходит ее муж, который преподавал физику. Начал искать причину “шока”. Так и не нашел.

С переездом в совхоз Ардонского района, к весне я заразился малярией. Весной и осенью, через день, ровно в двенадцать дня, меня начинало трясти, а минут через 40, бросало в жар. И длилось это до 1952 года марта месяца. Ох, и помучился. А сколько выпито хинина.

В школе знали, что через день в двенадцать часов начинается приступ, и отпускали домой. Однажды мамка забыла оставить ключ от квартиры, и я сижу в коридоре, меня трясет. Проходит Николай Иванович Бекузаров, недавно приехавший в совхоз, он недалеко по коридору жил от нас. Пожилой, добрый человек. Говорит: “Толик, что с тобой?” А я не могу выговорить, что у меня малярия.  “Вот что, скажи мамке, пусть купит 0.5 л. водки и вкрутую сварит яйцо. Его очистить от скорлупы и иголкой проколоть — чем чаще, тем лучше. Это яйцо опустить в большой стакан и залить водкой до краев, и пусть оно будет в водке до следующего приступа. Как только в следующий раз начнет тебя трясти, ты должен съесть это яйцо и выпить водку”. Так я и сделал. Перед тем, как начало трясти, я съел яйцо и выпил водку, хотя водку никогда не пил, а яйцо еле проглотил, и в постель. .

Мамка как обычно укрыла меня всеми теплыми одеялами, а их было четыре. Вместо тряски бросило сразу в пот, и с тех пор у меня малярии не было. А она меня изнуряла сильно. Был слаб, доходило до того, что я мог останавливать свое сердце, раз чуть не остановил совсем. Начал поправляться, физически развиваться. Построили перекладину (турник), усиленно играл по воскресениям в футбол, волейбол и другие игры.

В 1951 году карточки на хлеб отменили. Закончил 9 классов в Николаевской. Приняли в комсомол, а чтобы все прошло гладко, было необходимо пробежать 7 км. от школы до Дигорского РК ВЛКСМ. Мы бежим, будущие комсомольцы, а на велосипеде нас контролирует наш физрук Кащеев. Я пробежал 7 км. и стал комсомольцем. Выполнил все поручения данные мне комитетом комсомола школы.

В 1951 году около школы посадили фруктовый сад. Мои были две яблони, за ними я ухаживал даже тогда, когда учился в институте. В 2005 году этого сада уже нет и в помине. Начиная с 15 августа 1948 года (всего 15 дней до школы) и кончая 1954 годом, летом всегда работал в совхозе прицепщиком у добросовестных трактористов Ив. Ив. Ширяева и  В.Е. Ефимова  (передовики были), работали на тракторе У-2. Грузчиком на полуторке и на ЗИС-5.

Запомнился случай, работал грузчиком на полуторке (ГАЗ АА) шофер Гаврил Малиев. Возил помидоры в ящиках на консервный завод Ардонский (ящик с помидорами 25 кг.). Едем последний рейс, я в кузове на ящиках, а напарник в кабине. Уже темно было. Сгрузили помидоры, загрузили тару, пустые ящики, едем домой. Только выехали с ворот завода, а справой стороны был длинный забор, сложенный из камней, я Гаврилу говорю: “А ну газни, что-то я вижу около забора”. Он газнул, осветил лучше. Гаврил говорит: “Толик, смотри колесо от автомобиля в сборе стоит, около забора, я погазую, а вы с Зафаром, бросьте его в кузов на ящики и быстро, чтоб никто не увидел”. Мы это с Зафаром сделали.

Приезжаем домой, в совхоз. В гараже Гаврил заглушил машину и говорит: “Завтра утром посмотрим, подойдет скат на мою машину”. Утром приходим, сняли колесо и начали примерять. Оказалось, с левой стороны, у нашей полуторки открутился задний скат, и мы воровали свой, вот была хохма. Все шоферы смеялись: “Гаврил свой скат воровал”.

В колхозе сажались, сеялись разные овощи, которые требовали обработку и агротехнику: помидоры (томаты), огурцы, капуста, кабачки, патиссоны, арбузы, дыни, шпинат, малина, земляника, баклажаны, перец сладкий, горький, спаржа и т.д.; сады: груши, яблони, вишня, черешня, айва, алыча, абрикос, персики и т.д.- все это, обрабатывалось агротехнически. Агроном был Ив.Ив. Бирюков.

Жил в совхозе грек Карипиди Юрий. Начальство его ставило специально там, где больше всего могло вороваться. Он был дурак в пользу совхоза. Зимой его дразнили обычно “бибо”, к весне Юрка, как начинает цвести клубника, а ее 20 га было, — Юра. Началась клубника (созрела) Юрочка. Как только заканчивается его охрана — “бибо”.  

Кущенко А. И.
Анатолий Иванович справа

Топили в квартирах голландские плитки с духовкой дровами и кизяком, который как и в Павлодольской делали из навоза. Уже в 1951 году в совхозе начали продавать каменный уголь, завезенный для продажи рабочим от 500 кг. до 1200 кг. Дрова также покупали в совхозе, который завозил их с гор. Особенно часто чинар — кругляк в диаметре на срезе в начале дерева до одного метра. Семья Туроян их колола, рубила, пилила, и совхоз продавал уже готовые дрова. Я зачастую ради спортивного интереса помогал разделывать дрова своему другу Турояну Артему. Артем был младше меня на год, но был физически развит. На одной руке подтягивался на перекладине до шести раз. К 1953 году я физически окреп. Крутил ”солнце” на перекладине, четыре раза подтягивался на одной руке. В 1952 году окончил школу.

С Марикой Анастасиади договорились, что я поступаю в ГМИ (Горно-Металлургический институт), а она в Медицинский институт. Она сдала и прошла по конкурсу. У меня были проблемы. Я попал в третий поток для сдачи вступительных экзаменов. Пишем сочинение по Маяковскому — поэма ”Ленин”. У меня первый вариант и через широкую дорожку в зале тоже первый вариант, с поэмой ”Ленин”. 

Я оглянулся и увидел, девчонка напротив из рейтуз вытащила шпаргалку “гармошку” и начала списывать. В направлении нас идет учительница, та быстро стала прятать шпаргалку и уронила ее, и та подкатилась ко мне. Учительница видела, откуда она выкатилась, подобрала и обратилась к девушке: “Твоя ?”- “Нет”- и в слезы. Подходит ко мне и говорит: “Пиши — не пиши, тебе будет двойка”. Я знал тему и написал.

Утром пришел, а на табло: Кущенко — “неуд.”. Так обидно стало от несправедливости учителя, аж ком к горлу подкатил. Забрал документы и быстро поехал домой.

Ребята Костя Жайло и Миша Лукашов собираются в летное училище с Дигорского РВК. Я решил с Ардонского РВК в летное училище. Прошел комиссию по здоровью, но мандатной комиссии не прошел — “Отец был в плену”. Предложили Одесское пехотное училище. Я не согласился. Я так до сих пор не пойму, почему меня не взяли в армию.

Устроился рабочим в совхозе, выполнял разные работы: был грузчиком, прицепщиком, пас скот и т.д. В марте 1953 года умирает Сталин, все в совхозе плакали.

Весной 1953 года в совхоз прибыли на практику два студента Ларин и Ульянов. Агроном совхоза Бирюков Иван Иванович взял меня и закрепил за студентами. Они практику проходили 6 месяцев, и я с ними работал. Делали разбивку новых садов, лесопосадок, боролись с кускутой  (повиликой) на бобовых. Лесополосы до сих пор сохранились. Они мне посоветовали не идти в военное училище, а поступать в сельскохозяйственный институт.

С Марикой мне стало неудобно даже встречаться. Она поступила и уже была на втором курсе, а я только подал документы в сельскохозяйственный институт. Сумасшедший конкурс 7-8 человек на место, как было и в ГМИ. Сдал экзамены, но по баллам не подхожу. Иду по коридору института забирать документы. Я знаю, что в сентябре меня могут забрать в армию. Слышу, как девушка плачет, около вывешенных результатов: “Ты чего плачешь?”-  “Не прошла по конкурсу,”- так познакомились. Ее звали Пузакова Нина. Говорю ей: “Пойди, забери в учебной части документы, и с этими документами пойдем на заочный факультет, там ректор Баранников”. 

Она успокоилась, пошла забрала документы, как я, и пошли на заочное отделение. Баранников нас принял: “С вашими оценками мы вас принимаем, сдавайте документы и получайте программы, учебники, для вас начались занятия. Если досдадите семь предметов, вас переведут на второй курс очного отделения ”. Мы разъехались, оставив друг другу адреса. Она была со станицы Слепцовской Грозненской области (Ингушетия). 

Она оказала мне огромную помощь в написании контрольных работ, она же окончила Слепцовский сельскохозяйственный техникум. Сдаю экзамены по семи предметам в т.ч. геодезию, физику все части, химию и так далее.

Остались в памяти сдача двух экзаменов: геодезии и физики. Геодезию сдавали Оказову Александру. Заходим семь человек, берем билеты и садимся за столы готовиться. Он говорит: “Вы здесь готовьтесь, а я пойду, попью чайку”, — а книги по геодезии Орлова лежали на каждом столе. Только он ушел, все, кроме меня, открыли книги и начали готовиться. Он пьет и нас всех видит через шкафные стекла, я это сразу заметил. В билете семь вопросов, проходит двадцать минут, он приходит: “Кто готов?” Я только знал три вопроса. Все: “Я, я, я…”. Так на меня говорит: “Вы готовы?”- “Нет еще, только три вопроса”- “Отвечайте”. Я ответил. Он: “Ставлю четыре, хватит Вам?” — “Вполне”- отвечаю я. А остальных шестерых отослал на следующий раз сдавать.

На время сессий и экзаменов, жил я у своего дяди Виктора, по улице Кагановича, 14. Иду по двору, а дядька играет в карты с жильцами двора, в том числе играет с ними доцент Николай Степанович Фетисов. Я подхожу: “Здравствуйте”. Все, кроме дядьки отвечают: “Здравствуйте”. Николай Степанович говорит: “Это, видимо, Ваш племянник”- “Да”- “ Ну, ну. Принеси мне зачетку, а завтра в институте заберешь”. В 16 часов зачетку забрал в физкабинете. Все физики были сданы.  

С консультации я возвращался вечером и каждый раз на ступеньках парадной, что выходила на улицу, сидела девушка осетинка. Однажды спрашиваю: “Кого ждешь?” Она ответили: “Вас”. 

Познакомились, звали ее Светой. Она приглашала меня пить чай и рассказала, что ее мать и отец, военные и служат в Чите. Она живет у бабушки, а бабушка уехала к родственникам в Ольгинскую. Попили чай, и она предложила постель. Разделись и легли, у меня все было наготове. Она сказала: «Если ты мне сделаешь, возьмешь замуж,” — я согласился. Вдруг как зазвенит звонок. Я спрашиваю: “Кто это?” Она говорит: “Знаешь, спрячься в гардероб, это дядька Мишка, видимо, бабушка поручила приглядывать за внучкой”. Я не согласился. Вылез из квартиры во двор через форточку, забыв фуражку и ремень. На следующий день меня уже никто не ждал, так я после этого ее и не видел.  

С первого сентября 1954 года был зачислен на второй курс сельскохозяйственного института. Нина тоже. Она стала старостой группы. Началась незабываемая студенческая жизнь. Стипендия была 450 рублей. Марика мне напоминала о себе, но обычаи греков и моя застенчивость не позволяли развить наши отношения.

Записался в секции по волейболу. Я играл хорошо, хотя рост был 171 см. Ставил блок, гасил ударом мяч. Постоянно тренировался. Физрук факультета осмотрел мои мышцы и сказал, чтобы я попробовал себя в боксе. Я записался в секцию бокса, начал тренироваться. Вот первый бой, и мне сразу разбил нос противник до крови, и тогда я бросил бокс.

Снимал с ребятами квартиру по улице Ломоносова, 17. У бабушки нас было 5 человек. Хаути, кабардинец, и я с одной группы, Щербин Анатолий Николаевич (сейчас профессор) на курс ниже, Соколов Анатолий, зоотехник, пятый Гришин Борис, тоже зоотехник. Борис отслужил армию, до армии окончил техникум, был открытый человек. Он нас многому научил. Самое главное, что делать, чтобы с голоду не сдохнуть.

Когда я раз в месяц приезжал домой, мамка мне давала сало, картошку, а денег — на дорогу только. Тяжело нести 9 км. до станции Дар-Кох или 7 км. до станции Ардон. Я выбрасывал картошку. Дядя Виктор (Тимофей, сменил имя на Виктора, потому что ему свое имя не нравилось, во время его детства в станице Павлодольской был дурак по имени Тимофей) и тетя Галя меня кормили, когда ушел в наше общежитие на Ломоносова, где, как я говорил, нас было пятеро, в том числе и Борис. Он составил график, кто будет готовить обед к 15 часам дня. Каждый из нас теперь ездил домой и привозил все, что давали родные. Мы очень дружные были. Хаути был мусульманин, и мы ему не мешали делать свой обряд моления.

Однажды пришли с  учебного хозяйства уставшие: убирали сахарную свеклу в ручную лопатой. Хаути лег на раскладушку на спину и захрапел. Мы ему положили сало на рот, и он во сне его пожевал. Потом как вскочит и давай ругать нас по-кабардински. Потом он говорил, что не знал, что сало такое вкусное. Когда голодный, то его ел, а это часто бывало.

Сталин умер, наступили хрущевские времена. Стало чувствоваться больше свободы, появились анекдоты, запрещенные при Сталине песни. Людям в общественных столовых хлеб давали бесплатно. Приходим в рабочую столовую, заказываем по три-четыре стакана чая, даже на компот не хватало денег, горчица, хлеб бесплатно. Наешься, намазав хлеб горчицей, запьешь чаем, и идешь на занятия, так и в обед, ужина не было.

Всегда был у нас праздник, когда кто-то из нас приезжал из дома с сумками продуктов. Мы все имели девушек. Я встречался с Ниной Одинцовой, училась она в десятом классе в одной из городских школ (железнодорожная школа). Жила на Заводской, 3. Я ее всегда провожал домой. Ее родители, Валентина Михайловна и Павел Михайлович, знали, что мы дружим и встречаемся.

Однажды на Хаути с девушкой напала шпана. Раздели их до трусов, отобрали все: у нее серьги, кольцо, у него часы, складной подарочный нож и всю одежду. Он прибежал в трусах, мы все были дома. Хаути надел старье и мы, как по тревоге, все пятеро с бадиками и металлическими прутами побежали на то место, где их раздели. Шпана делила награбленное. Окружили их, а их было пятеро, и потребовали отдать все вещи, ибо мы за себя не ручаемся. Тут, откуда ни возьмись, появился участковый. Он помог отобрать все вещи, а мы помогли участковому привести бандитов в отделение милиции.

Часто мы зарабатывали деньги, занимаясь разгрузкой вагонов с углем в Гортопе и в СКЭЧ (военные склады), имели связи со сторожами, особенно в Гортопе. Дед Мурат, осетин, он добрый был, как только приходят вагоны (пульманы по 60 т.) с углем или же в СКЭЧ с военным имуществом (нам сторожа сообщали) находил нас даже в институте. Разгрузим вагон с углем на четверых 180 рублей, а имущество в СКЭЧ 240 рублей. Пятый дежурил дома, варил обед.

Уголь сгружали — одни зубы белые. Идем в общественную баню, она не далеко была. Робу снимаем и сдаем банщику, который за 20 рублей приводил ее в порядок. Часто выгружали во время занятий. Староста Нина отмечала нас двоих, что мы на занятиях, трое остальных договаривались со своими старостами групп. Деньги нужны были, чтобы сходить в кино, театр с девушкой.

Нина поступает в пединститут на биологическо-географический факультет. 1955 год. Я уже закончил два курса, перешел на третий. В 1955 году приобрел фотоаппарат “ФЭД”. Иногда за ночь делал по 300 фотографий, раздавал своим студентам на память. Он был со мной до начала моей работы в колхозе Белгородской области.

В 1956 году трех месячная курсовая практика в колхозе “Легейдо” в станице Николаевской Дигорского района. Работа была в основном наблюдательная за всеми агротехническими процессами. Курсовую написал на “отлично”, с фотографиями всех процессов от вспашки до посева. 

Ночевал на Культстане, слева Змейский хребет, справа Терек шумит. Красота неописуемая. В этом же году три месяца военной практики в военных лагерях под Замашками (в институте военная кафедра, заведующий кафедрой генерал майор Иванов).

Прибыли в летние лагеря “Замашки”. В лесу разместили в палатках. На утро выстроили, повели в баню. После бани переодели в военную форму, полный комплект, в том числе скатка шинели. Выстроились обратно, познакомились с командиром роты — “капитан Ефтиков”. Начал нам мораль читать насчет дезертирства, не подчинения офицерам и т.д., в общем, начал пугать. Кто-то из наших крикнул: “Вы нас не пугайте,”- “Выйти из строя,”- тот вышел. “Трое суток ареста,”- “Мы еще присягу не принимали,”- и наш Ефтиков заткнулся.

На следующий день нас (роту) выстроили командир роты и старшина Монахов. Старшина начал назначать командиров отделений. Отсчитывает по росту и показывает пальцем: “Ты, командир отделения”. Подходит к нам, вначале показывает на рядом стоящего Газданова. Потом на меня показывает пальцем: “Ты, командир отделения”. “Разойтись по отделениям, становись”. Я своих выстроил тоже, и пошла наша солдатская жизнь.

Кущенко А. И., советская армия
Присяга

В конце дня военной подготовки прихожу в палатку, Газданов набрасывается на меня и говорит: “Почему не я командир отделения”. Я ему говорю: “Иди, спроси старшину Монахова”. Он мне в лицо кулаком, я успел отвернуть руку. Я как раз снял сапог и его как начал молотить им. Тут прибыл старшина и разнял нас.

Дали сухой паек. Рано утром горнист играл подъем, и мы строем отправились на стрельбище, а оно было км. за 10, в горах. К рассвету прибыли. Начали выполнять упражнения по стрельбе с пистолета, автомата, карабина, ручного пулемета и гранатомета. Все упражнения я выполнил на четыре. Танк подбил, в ушах дня три шумело от гранатомета. Рота отстрелялась на двойку, и нас, как штрафников, заставили бежать “марш бросок” до расположения части, а жара — градусов 35.

Командиры отделения без скаток, Газданов тащит ручной пулемет, я ему помогаю. Бежим, некоторые попадали, отстали. Ефтиков рядом бежит и кричит: “Кто еще отстанет, буду стрелять”. Бежим, рядом командир взвода сержант Копрадзе: “Ребята, давай оторвемся от Ефтикова”. Мы быстрее, а он (пожилой) бежит с нами. Добегаем до речки Сунжа, перебежали ее, Ефтиков отстал с километр. Все бросились в воду прямо в одежде. Но тут напали на нас пчелы. Некоторых обжалили так, что пришлось “скорую” вызывать по рации.

Подходим к лагерю, выстроились. Ефтиков : “Запевай”. А тут кухня рядом, запах борща. Какой “запевай”, когда жрать охота. Раз провел около кухни, второй раз, еле запели: “Раз, два, три калина и т.д.”. После обеда дали отдых, предупредив, что завтра будет присяга. Утром выстроился весь полк, прибыл командир полка, подполковник Каляда. Нас выстроили где-то сбоку полка, как оборванцев, старое все было, рваное, выгоревшее. Каляда подходит: “А это что за “шарашкина контора”, немедленно переодеть. Через 30 минут, чтобы стояли в строю”. Переодели в новое, все же будущие офицеры. Стоим, сами себя не узнаем. Все подогнано, ну думаем, спасибо, командиру полка.

Принял присягу каждый. Торжественная часть окончилась. Завели в офицерскую столовую, покормили. Потом подвели к складу, поступила команда раздеться и сдать обмундирование в склад, и получить старое. Так мы стали выглядеть еще хуже, как будто получили одежду год назад, уже порванную.

Запомнился еще один случай службы. Посреди лагеря был большой пруд с вышками для ныряния. Каждое воскресение мы приходили купаться и прыгать с вышки. И вот однажды я прыгнул с десяти метров вниз головой, и в воде у меня соскочили трусы. Я их искал, нырял искал, так и не нашел. Пришлось купаться до ночи, чтобы до палатки добраться. А днем не было возможности, да и все наши ушли. И вот стемнело, я вылез из пруда, стал незаметно пробираться к палатке. Тут, как назло, часовой останавливает. Он подумал, что это приведение, и уже хотел поднять тревогу. Я ему напомнил, что я студент, и купался в пруду. Когда с вышки нырнул, трусы соскочили, а приходим мы в трусах на пруд, я их потерял в воде. Парень поверил и отпустил. Утром все же со старшиной пришли и проверяли, что это так и было. Написали жалобу командиру полка на Ефтикова за его скотское отношение к нам. Каляда немедленно приехал и удалил Ефтикова, мы не знали куда. Он назначил командиром роты одного из близнецов офицеров, окончивших Суворовское училище, и служба у нас пошла по уставу.    

На каникулах дома не сидел, а работал в совхозе. Хорошо уже играл на гитаре, а учила меня Ольга Владимировна Сагеева. Много вещей играл на семиструнной гитаре, был самоучитель. Писал стихи, куплеты. Друга моего Леонида забрали в армию в ГДР, только сыграли свадьбу. Жена его жила по соседству в бараке. Пришла к матери и говорит: “Тетя Шура, пусть Толик пойдет в лес за дровами, а то я боюсь”. Мать говорит: “Отправляйся с ней за дровами, кстати, у нас тоже уже их нет”. Пришли за три километра в лес, в горы, через Николаевскую, речки Белая и Дур-Дурпа. Навязал вязанку сухих дров ей и себе, и пошли домой. Подходим уже к совхозу. Она останавливается, говорит: “Уже темно, давай отдохнем,”- “Ну давай”. Она мне говорит: “Ты мужчина или не мужчина? Иди сюда,”- “Зачем, пошли домой”. Пришли домой, я подумал, ну все, муки окончились. Проходит время, дрова закончились и у нас и у нее. Опять она к матери, чтобы я пошел с ней в лес. 

Я мамке говорю, что не пойду в лес. Мать сказала: “Иди”. Пришли в лес, я навязал вязанки дров себе и ей, а ее нет. Я зову: “Люба, Люба,”- а ее нет. Вдруг она появляется из-за толстенного дуба в чем мать родила. Я ей говорю: “Что ты делаешь, тебе не стыдно, как я буду смотреть в глаза своему другу,”- “А он не узнает, если ты не расскажешь,”- “Ладно, одевайся, в следующий раз может получится”. Пришли домой. Проходит дней шесть, вижу — дрова кончаются. Мамке и отцу говорю: “Мне нужно в институт”. И уехал на два дня.

Приезжаю, смотрю, дров нет ни у нас, ни у нее. Мать говорит: “Хорошо, что приехал, нужно за дровами сходить, обещали, что скоро завезут в совхоз”. Иду за дровами, а она прицепилась. С этого дня пошло и поехало. В общем, она первая научила меня сексуальной жизни. А с Ниной у нас была просто платоническая любовь, только целовались и привыкали друг к другу.

Профком факультета возглавил Иван Гарбулинский. Он был деятельный человек. Мы за счет профкома ездили на экскурсии в разные исторические места Северной Осетии. Однажды на оборудованной грузовой автомашине ГАЗ-51 поехали в Грузию и посетили исторические места в Тбилиси, могилу Грибоедова, фуникулер и так далее. Нас десять человек подошли к огромному толстому грузину, который продавал сладкую газировку. Дали ему последнюю десятку за воду, которая стоила 20 копеек стакан. Выпили, ждем сдачу.

Подходит Валентин Агеев говорит: “Давай сдачу”. Он взял из банки горсть медяков и швырнул ему в лицо. “Вот тебе сдача”. Не взял, где в другой банке было серебро. Мы поблагодарили его и ушли. Прокатились на трамвае по Тбилиси. Даю кондуктору три рубля — билет пять копеек. Пожала руку, говорит: “Спасибо”. И денег моих нет. Зато очень гостеприимно нас провожали студенты сельскохозяйственного института. Вся кухня была грузинская, вино тоже. Пить я еще не умел, из группы некоторые выпивали.

Был я в секции по альпинизму. Неделю нас тренировали по скалолазанию. И вот настал день, когда начал покоряться первый этап, а их было три этапа. Первый этап: гора “Адай-Хок”, высота до 3 км. Второй этап: гора “Столовая”, выше 3 км. Третий этап: гора “Казбек”, высота выше 5 км.

Первый этап я покорил. Начали подъем с 6 часов утра (август), поднялись на вершину в 13 часов, спуск окончили в 21 час. Домой в общежитие приполз еле-еле. Не стал покорять остальные этапы, а на вершине “Адай-Хок” интересно и красиво. Тучи оказались внизу и радуга разноцветная. Неделю отходил от покорения вершины горы “Адай-Хок”.

Каждый год нас студентов осенью отправляли в колхозы на уборку урожая картофеля, кукурузы, свеклы и т.д. За работу только кормили, т.е. мы сами готовили пищу, завтрак, обед, ужин. Мы с Ниной продолжали дружить и встречаться. Она уже была на втором курсе пединститута. В марте 1957 года нас троих, меня и двух кабардинцев Хусейна и Анурби направили в Ростовскую область в совхоз зерновой при Азово-Черноморском сельскохозяйственном институте. Прибыли мы на станцию “Верблюд”, а рядом Азово-Черноморский институт механизации и центральная усадьба совхоз “Зерновой”. Нас принял директор совхоза и по желанию нашему направил нас в самое дальнее первое отделение, километров 20 от центральной усадьбы. Посадили на полуторку и в дорогу, дорога хорошо профилирована, грунтовая. И вот едем. Справа военный аэродром реактивных истребителей, то садятся, то взлетают самолеты. Хусейн в кабине, а я с Анурби в кузове. Я Анурби говорю: “Смотри, как красиво самолеты взлетают и садятся”. В это время машину как крутанет, и мы с ним полетели с кузова на землю, вниз головой, хорошо, что мы физически были развиты. Я и он сделали стойку на руках, а потом кувырок и все обошлось нормально. Автомашина легла на бок, вылезают шофер и Хусейн, с нашей помощью. Шофер бледный: “Ну, слава богу, все живы”. Тут солдаты шли, поставили нашу полуторку. Шофер завел и поехали дальше.

Приехали в отделение, нас разместили в начальной школе. У нас все было для ночлега: раскладушки, одеяла, простыни и т.д. Наша практика должна длиться до 20 августа. Мы, наверное, были первые студенты в этих глухих краях. Кругом степь и лесополосы. Утром приходит управляющий отделением, Иван Егорович, рассказал, чем мы должны заниматься, где питаться и отрабатывать питание, если нечем платить. Я пошел сразу на прицеп пахать к трактористу, работающему на тракторе С-80, Кошевому (пьяница). Он меня научил пахать.

Он отлеживается в лесополосе, а я пашу за трактором. В сцепке два плуга по 5 корпусов. Гоны 2 км. Мы с Хусейном познакомились с девчонками. Мою звали Надя, его Вера, а Анурби, истинный мусульманин, не имел никого, по Корану не положено, он так говорил. Однажды моя Надька говорит мне: “Толик, скажи Хусейну, пусть он с Веркой не встречается,”- “А что такое?”- “Да у него, тот самый, такой длинный и толстый, что он у Верки все порвет.” Думаю, дай я проверю, не врет ли Надька. Утром всегда встаем и идем “на двор” по малому, и я подглядел, ничего себе “колбаса”, здоровая. Я ему говорю: “Слушай, Хусейн, сам не мучайся и не мучай Верку, а начни встречаться с вдовой заведующей столовой”. Он так и сделал. На следующий день нас встречает заведующая столовой: “Здравствуйте деточки, что вы хотите поесть”. Так мы полгода бесплатно пропитались.

Управляющий меня взял помощником машиниста, для подготовки зернотока к уборке урожая. На зернотоке работал и давал электричество генератор с дизельным двигателем, одноцилиндровым “Саратовец”. Дядя Ваня, завток, его ремонтировал. Вот меня и определили помогать ему. И он сыграл со мною шутку. Говорит: “Загляни сверху вниз, что там делается. Я крутну за шкив”. Я заглянул, а он крутнул, и вся сажа из цилиндра залепила мое лицо. Я не обиделся, пошел, умылся с мылом. Слава богу, что один смеялся. Следующая его шутка:послал меня с ведром попросить “компрессию” у управляющего. Я тут догадался, что это шутка.

Однажды моя смена совпала со свиданием с Надей. Тракторист пришел на работу пьяный, пошел в лесополосу, отсыпаться. К вечеру я отцепил прицеп плугов и поехал на тракторе С-80 на свидание, километров 7 необходимо обязательно переезжать деревянный мост. Я его проехал. Побыл до 12 часов на свидании и со светом возвратился, зацепил прицеп и начал пахать. А пахало 5 тракторов. Утром, думаю, что ходит, вынюхивает управляющий. Разбудил тракториста, он уже отрезвел. Управляющий подошел к нам, остановил, что-то говорил с трактористом и ушел. Оказывается, когда я ехал обратно на поле после свидания, то мост деревянный через лог сзади меня завалился.

В 1956 году шла уборка зерновых в совхозе, в том числе и в отделении. Убирали пшеницу нашими комбайнами РСМ–8 по два спаренные, захват 16 метров, и два английских самоходных, полученных из Индии. Хусейн и Анурби замеряли потери за нашими и английскими. Наши теряли до 3 центнеров на гектаре, а английские почти 0. Мотовил у самоходных не было, а раструбы воздушные. Стебли пшеницы подтягивались воздухом к режущему аппарату. Я работаю на току, запускаю очистительные машины. Однажды подъезжает шофер на самосвале ГАЗ-93, который должен отвозить зерно от комбайнов на ток, в дупель пьяный. Управляющий находит меня и говорит: “Ты можешь водить автомобиль?” – “Конечно могу,” – “Ну-ка садись, поезжай на веса (а веса полевые), вот там по кругу и обратно”.

Я поехал. Потом под комбайн. На ходу набрал зерна и на ток. Все получилось хорошо. Второй раз под комбайн. Плохо рассчитал, и правое колесо автомашины попадает на гусеницу трактора. Хорошо тракторист заметил и остановил трактор. Когда я сдал назад и слез с гусеницы, собрались комбайнеры и тракторист. Не стали ругаться, видят, что студент. “В следующий раз будь осторожнее” – говорят они. Так я всю смену, в том числе и ночью, нормально отвозил зерно на ток. 25 августа мы уже были дома. Написал отчет 6-ти месячной практики и сдал работу.

На третьем курсе я вступил в НСО (научное студенческое общество), по земледелию. Руководитель была доцент Мешкова. Весь учебный год с лаборантами ездил за город, в поле, и выкапывал монолиты из почвы, метр на метр, и привозил на кафедру земледелия. В конце концов я превратился в рабочую силу для аспирантов, так как имел звание младшего научного сотрудника. Я забастовал и однажды не поехал на земляные работы для аспирантов. “Мы, Вас, не держим”- сказала доцент Мешкова, и я распрощался с НСО.

Впереди экзамен по земледелию. Захожу, как все, беру билет и отвечаю, ну думаю, нормально. Потом, Мешкова начала задавать вопросы, и, в конце концов, поставила двойку. Мотала нервы минут 40. Выскочил, как ошпаренный, пот прошиб и сразу сложил эпиграмму:  

Доцент Мешкова,
Вы старая баба,
Как наша корова,
В науках Вы слаба! 

                                                                                          

И написал это на доске на кафедре земледелия. Потом стерли мел, убрали доску. А мне пришлось просить декана факультета Рубилина, по заявлению, о создании комиссии по приему от меня экзамена по земледелию. Назначили день сдачи, я взял билет и ответил на “хорошо”. Ведь “двойка” (хвост) могла лишить меня стипендии.

В январе 1958 года прошел стажировку младшего лейтенанта в 9 военном городке, города Орджоникидзе (Джау-Джикау), сейчас он Владикавказ.

В апреле 1958 года выпускные экзамены, кто работал с дипломной работой, один экзамен, кто нет, три. Я сдаю экзамены, получаю диплом ученого агронома.

В личной жизни за период учебы в институте изменилось многое. В 1956 году, по просьбе будущей тещи, Валентины Михайловны, я перешел жить на квартиру, на Заводскую, 3. С дочкой ее, Ниной, у нас продолжались платоническая любовь. Действительно, мы привыкли друг к другу. Все половые вопросы она просила оставить на после свадьбы, я не настаивал.

Однажды я заработал много денег, получил стипендию, проработав на военном складе СКЭЧ, как уже говорил, там военные платили неплохо. Пригласил будущего тестя, Павла Михайловича, в ресторан “Терек”. Он любил выпивать, а работал он на заводе “Электроцинк”, кузнецом. Он выпил хорошо, я еще не пил. И мне говорит: “Слушай Анатолий, кого ты берешь в жены, хоть она и моя дочь. Я промучился с ее матерью всю жизнь, такая же будет участь и у тебя”. Я начал отговаривать: “Да ну, что Вы, Павел Михайлович, Нина не такая”. Оказалось, что они с Валентиной Михайловной сводные брат с сестрой, по отцу. Что мы разговаривали, я не придал значения.

В сентябре 1957 года нас зарегистрировали в ЗАГСЕ. Был большой вечер. Присутствовали мои близкие и родные. Приехали из Павлодольской мать, отец, тетки, как по отцовской, так и по материнской линиям. Ее родня, ее и мои студенты, которых мы хорошо знали.

Далее живу на правах примака-зятя. Валентина Михайловна получала все деньги, где я ни зарабатывал, в том числе и стипендию 540 рублей. Мне каждое утро выдавала три рубля на трамвай и на чай с бутербродом. После вечера, как муж и жена ложимся вместе в постель. Обнимались, целовались, только до главного, она: “Нет”. Почему? Уехали все гости, все, казалось, нормализовалось, спим вместе. Только до главного — оскорбляет меня, как будто ее что-то раздирает. Неделя проходит, вторая, кидается, как собака. Я ее раз даже связал ремнем, чтоб не брыкалась. Это не помогло. Потом она мне говорит, что ей мать не разрешает, говорит, а то забеременеешь и не окончишь институт. Она уже к тому времени перешла на третий курс. “Я буду предохраняться” – “Нет! Нет!”. Я не стал приставать, может, так и надо. Я, говорит, окончу учебу и приеду к тебе на работу, тут осталось ждать 1.5 года. Так не пойдет.

И тут масло в огонь раздора в нашу семью теща подбросила. Обычно я уходил к 8 часам в институт, а возвращался в 14.30 или же 16.30. Теща держала квартирантов с железнодорожного техникума – Мишку и Сашку. У них уже последний курс. У нас умирает профессор Бугданов по энтомологии, и нас отпустили в 10 часов, чтобы мы пришли на похороны.

Я, как обычно, захожу в квартиру, а моя теща со студентом на нашей кровати, студент соскочил. Все у него стоит. Я сказал на тещу: “Блядь,”- и закрыл дверь. С этого дня условия жизни стали невозможными. Я Нине предлагал уйти в семейное общежитие, которое мне дали по моему заявлению, она: “Нет”. Я ухожу в общежитие. Она не приходит. В апреле я сдаю последний экзамен, получаю диплом. Выпускной вечер, я ее приглашаю, она присылает вместо себя Светлану, подружку детства. Светлана говорит: “Я, Анатолий, поеду с тобой, куда хочешь. А жить ты с Нинкой не будешь”. 29 апреля 1958 года меня на вокзале провожала Светлана, спасибо ей. Где она сейчас? Получил документы и направление в Белгородскую область Бобровский район колхоз “Память Ильича”.

Хочется поблагодарить и вспомнить моих преподавателей. Их многих, видимо, уже нет в живых. Декана агрономического факультета Рубинина, профессора доктора экономических наук. Доцентов Фитисов (физика), Немерюк (химия), Сорокер (экономика), механизация доцент Шмыглевский, Рубилина (кристаллография), Оказов (геодезия), Мешкова (земледелие). Доктор сельскохозяйственных наук, умер еще тогда, профессор Бугданов. И многих других.

Сейчас все кадры университета или академии сельскохозяйственной местные осетины. Выпускаемые специалисты не востребованы, то есть, пользы от них нет. Большое спасибо учителям из Павлодольской. Моему деду Гусеву, Немченко Елене, тете Кущенко М.В., Рева М.Д., Таридонову, Таридоновой, Рябошапко (Хохлова) Надежде Николаевне, первой учительнице Рябошапко М.Г. Из Николаевской школы: Юшковскому Николаю Станиславовичу, Воробчево Надежде Григорьевне, Савченко Ал.Федоровичу, Хлоева (Шаганова) Нина Александровна. Светлая им память. Хлоева Нина Александровна была в 2004 году еще жива. С братом Валентином мы с ней сфотографировались.                          

25 апреля 1958 года мне пошел 25-й год. Учеба моя закончилась. 3 мая 1958 года я приступил к практической деятельности. 


Часть 1

Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7