Його брат Володимир. замполіт, дембель і мода

Инин Владимир. Замполит

Одного разу був я черговим по роті. Відправив мене командир в сусіднє підрозділ за ключами від якогось складу. Проходжу по казармі, а в цей час їх замполіт проводить заняття. Поки я чекав, коли командир роти звільниться - прослухав лекцію.

– Сьогодні ми поговоримо про таке явище, як підготовка до демобілізації. У розмовному варіанті - до «дембель». Не секрет, що всі, кому належить, готуються. Так би мовити, рахують дні до цієї події. І, Як кажуть, «Дембель завжди приходить вчасно, ніколи не спізнюється ».

У зв'язку з цією підготовкою старшина мені доповідає, що деякі наші товариші по службі перешивають стандартну форму. наприклад, сержант Сидоров ...

– Я! - піднімається Сидоров.

– Сідайте. ... перешив зимову шапку. Витягнув з неї вату, перешив і відпрасувати.

добре, що морози закінчилися, скоро ми переходимо на літню форму одягу ...

Про форму. Вона так скроєна і пошита не для того, щоб бути симпатичною. Вона повинна бути зручною і функціональною. Я маю на увазі не парадну, а повсякденне і польову форму. Так звані «вуха» в шапці-вушанці зроблені не за примхою модельєрів, а щоб на морозі 30 градусів відвернути їх. І уникнути обмороження. Те ж саме стосується «вух» на літніх кашкетах. Ви бачили кепки в стилі НАТО? У них такого немає. Дехто каже: «Красиві кепки». Не сперечаюсь, красиві. Так у НАТО і проблем таких немає. У них субтропічний пояс, помірний клімат. А наші солдати служать від крайньої Півночі до самого півдня, з його пісками. Щоб Ви розуміли: ці «вуха» на літній формі - для захисту від піску. Форма – одна по всій країні. Сьогодні тут служимо, завтра там.

Таким чином, що стосується «дембеля»: не робіть з повсякденної форми парадну. Не треба змішувати. Як все грамотні люди це роблять? Є робочий одяг, для господарських робіт, а є pret-a-porter, «Готове до шкарпетці», тобто «на вихід».

Тепер що стосується моди. Кожній нормальній людині хочеться виглядати привабливо, а молодому - особливо. Будь-кому зрозуміло: якщо ти неохайний, одяг брудна, бовтається, зачіска що називається «вибух на макаронній фабриці» – жодна дівчина просто не підійде до тебе, навіть не захоче і два слова тобі сказати. Ось тому у нас проводяться ранкові огляди, щоб Ви вчилися дивитися за собою. але, підкреслюю, це відноситься до області зустрічей, представництва, громадських заходів. Але мода – у нас в роті? Мені це трохи незрозуміло. Сержант Сидоров ...

– Я!

– Сідайте. цікаво, кому в нашій роті Ви хочете показати, який Ви гарний? Кому Ви хочете сподобатися? Не треба сміятися, ми тут всі культурні, розуміють, навіть іноді толерантні люди. Але закон ще поки ніхто не відміняв ... Я пам'ятаю, як Ви прийшли в роту з навчального пункту. худенький, переляканий, очі величезні, світлі. Ви з товаришами два роки їли з одного казанка, передавали один одному на постах один теплий кожух, спали на сусідніх ліжках. Я скажу, що не кожна сім'я проживає два роки разом. Я маю на увазі «сім'ю», як колектив, володіє спільністю інтересів. Так, наша рота - це сьогодні наша сім'я. Коли у тебе закінчаться патрони - хто тобі дасть? Тільки твій товариш. З яким Ви разом захищаєте Батьківщину.

Я не проти моди і прекрасного там, де це доречно. Але в роті - я не бачу сенсу. Ми знаємо один одного як облуплених. Хто як чудив, коли тільки прийшов. У кого які таргани в голові. Перед ким нам здаватися краще, ніж ми є?

повторюся: не змішуйте. Не треба псувати повсякденну форму, робити з неї щось. Вони, кому належить,- готуйте красиву, парадну. А кому ще рано - почекайте, прийде і Ваш час. Дембель завжди приходить, ніколи не спізнюється ...

Тут вийшов командир роти. Я отримав ключі, поправив багнет-ніж на ремені і, сповнений оптимізмом, відправився назад, на чергування.

<3.05.2017>

каждый из нас

Його брат Володимир. Поїзд в невідомість

Инин Владимир. Поезд в неизвестность
1. Отправка

Наконец все было решено. У нас взяли отпечатки пальцев, выдали новое обмундирование и вечером в ночь отвезли на вокзал. У нашего автобуса собрались родственники и провожающие. Все были возбуждены. Еще бы! Не каждый раз, не каждый год молодые люди идут в армию, в солдаты. Старшим у нас был старший лейтенант. Время пролетело быстро, и он скомандовал: «В поезд!» Мы построились перед вагоном: полное обмундирование, сапоги, зимние шапки, рукавицы, за спиной – вещевые мешки с личными вещами, теплыми ватными штанами. На перроне людно – едва пройти. Нас несколько человек. Кто-то еще прощается с родителями, а уже пора на посадку. Старший кричит: «32-й взвод! Ко мне

Мы в поезде. ніч. С нами 2 коробки – сухой паек. Мы едем в неизвестность. За окном мелькают поселки. Мы едва знакомы, но мы солдаты одной армии, на нас форма одного цвета, и мы готовы ехать в любую точку на планете, куда потребуется. Сегодня мы в одном вагоне, а завтра неизвестно. Ребята, наверно, не знают, что нас могут еще десять раз расформировать и собрать. Для меня это третий взвод. Два других, в которых я был, уже отправлены.

Мы не знаем, что такое армия, что от нее ждать. Нам говорили об этом, но у каждого солдата служба проходит по-своему. те, о чем говорили отслужившие, скорее всего никогда не случится. Понимаешь только одно: шутки кончились. Надо быть готовым ко всему. Не только к тяготам самого армейского режима, который сам по себе суров.. И все это в нашем понимании являлось «службой» на тот момент. Мы едем в армию. За окном вагонаметель. Выпал первый снег. Ноябрь. Холодно. Куда мы едем? В неизвестность.

«Здравствуй, ненька. Принял Присягу. Отслужил уже один месяц. Строевая подготовка и зарядка каждый день. Закаливание, обучение военному порядку. Прошли стрельбы из автомата. Служба моя идет хорошо. Ребята дружные, помогаем друг другу..»

Она здесь, рядом со мной, в моем сердце. Я вижу ее повсюду, узнаю в девчонках на улице, и я рад, что мы вместе. Я уверен, что где-то там, на другом краю Вселенной, она грустит и тоскует обо мне, как и я, в разлуке, и ей так же радостно и светло на душе от знания, что где-то в мире есть я, и что мы все-таки встретимся (хотя все говорило о том, что этого не случится).

Может это значитжить воспоминаниями”, но мне кажется, что это нечто большее. Больше, чем время и расстояние, чем разлукалюбовь, вспыхнувшая между нами, но неугасимая.

Мы пришли на заряжение оружия. Холодно так, что пальцы к магазину примерзают. А у него как раз жена рожала за 1000 километров. Я просил, чтобы его не ставили на дежурство. А кто пойдет? Больше нет никого. Он берет и бросает магазин на землю. Я там поседел. Сейчас магазин сдетонируетмы все там поляжем. Я ему говорю: “успокойся”. Зарядил ему магазин. -38, патроны холодные, к пальцам липнут.
И пошли трое суток без смены. И не на кого надеяться. Если удалось поспать 4 часасчитай повезло. звісно, не подряд. 15 минути вперёд.
Когда меня спросили, что я думаю по этому поводу, я сказал, что такой нежности и внимания к себе давно не испытывал.

2. Учебный пункт

Мы выпрыгиваем из автобуса. Прибыли в часть. Нас встречает старшина в воинском звании сержант. (Через год уже был прапорщиком где-то в штабе) Капрал по-западному. Младший командный состав. Но в тот момент я не отличу ефрейтора от полковника. Вокруг много новых людей. И всекомандиры.

Мы строимся, еще раз проверяем вещмешки. Ничего не потерялось в дороге? Всё ли в наличии? Медикаменты, иглы, комплекты нижнего белья, продукты из скоропортящихсявсё сдаем старшине. Всё это будет безжалостно выброшено. Рядом с намиряды заправленных двухъярусных кроватей. Казарма. Здесь живут солдаты (вскоре выясняется, что ребята, которые здесь живут,- такие же призывники, как мы, только призваны на 2 дня раньше) Они уже на дежурстве. Для 2 дня они стали настоящими солдатами!
Мы смотрим на них во все глаза, с восхищением!

Все солдаты согласятся с тем, что про армию рассказать нельзя. Ее можно только пережить, попробовать на себе, «примерить». Слишком многое происходило. Они – гражданские – не поймут. Не поймут как это. С чем это можно сравнить? Они не поймут смысла. Они не знают, как бывает холодно по утрам. ( Мы бежим, а сержант кричит: «Эй, ви, девочки! Не отставать!» Ноги проваливаются в снег. Оттепель.)
Как обжигает снег, когда ложишься на него голым телом… Что такое ползти по сугробам в противогазе и с автоматом. 3 часа строевой подготовки, после чего по спине стекает пот. Самые грязные работы… Самые тяжелые… Самые утомительные… И распорядок – ходить строем, в строю не разговаривать, выполнять команды. 2 года – только выполнять команды! Мы говорим со старослужащим:

Почему армия длится так долго? Целых 2 року! – спрашивает он. – Я понял армию уже после первого года службы.

Есть тупоголовые,- отвечаю я. – До которых в течение первого года не доходит. А надо, чтобы и они поняли СМЫСЛ АРМИИ.


Мати, дороги! Пыль да туман.
Холода-тревоги, да степной бурьян.
Знать не можешь доли своей
Может, крылья сложишь посреди степей.

Выпал снег. Сапоги увязают в рыхлом месиве. Начинается метель. Мокрые хлопья снега бьют в лицо. Размеренный ритм шагов под счет. «Раз- два,- кричит старшина. – Песню запевай!»  И мы поём. Лицо мокрое от снега. «Отмашка рук! Поём громче

Если вы там не были – вы и представить себе не можете, что это такое. Ровно 30 минут, чтобы написать письмо домой. Вокруг только стены и небо. Утром – алое от солнца, днём – ярко-синее, ночью – чёрное с блестящими звездами.

<03.2005>

3. Стрельбы

Утром после завтрака получаем оружие, вещмешки с хим.защитой, противогазы. Развод. Стоим в колонне по 4. Автомат на ремень, вещмешок за спиной. Уходим на стрельбище. Пыль. Идем в ногу, быстро, походным строем. С нами командир роты и старшина. Не тот старшина с учебного пункта, а Наш, Котрий 25 лет в армии и не боится молодому комбату сказать пару ласковых. Не при свидетелях, звісно. Впереди колонны и сзади солдаты с флажками. сонячний день. Входим в лес. Несколько остаются в оцеплении. В лесу полно комаров. Рання весна. Цветет черемуха.

Выстрелы – первые уже пошли. Вот и моя очередь. Мишени поднимаются и падают. Звук выстрела оглушает. Еще 2 дня будешь переспрашивать. Автомат разогревается.

Обратно едем в кунге (машина с будкой из железа), набившись друг к другу. через 10 минут становится душно. Солдаты, командиры, а между ними – вещмешки, противогазы, автоматы.

Полгода службы. Так привыкаешь к распорядку, что он уже не кажется странным. Каждый день происходит столько удивительного, что уже перестаешь удивляться.

Жизнь по часам. Что написать в письме домой? Как одеваешь противогаз за 7 секунд? Они не поймут. Что в этом особенного? Все мысли о том, что завтра в наряд, а утром кросс, строевая подготовка как будто нас готовят встречать президента, опять уборка мусора. Убого и однообразно идет жизнь. Отупляет.

Самое трудное в армии – разлука. Не работа и не учения, не сухая военная жизнь и строгий распорядок, ни окрики и замечания командиров и напряженные нервы. Тоска по близким, по родным – вот что нестерпимо жжет тебя изнутри, заставляет страдать.


Напишите письма маме
Длинные душевные
Где живете, как вы сами
Будни повседневные
Каждый день полно событий
Радости, волнения
Напишите! Напишите!
Ждут их с нетерпением.

4. Караул

В караул допускают самых лучших. Тех, кто безошибочно знает, как применять оружие – многие статьи Устава. И не просто знает, а разбуди его ночьюрасскажет, и уж конечно умеет применить знания на практике. Когда много раз ходишь с автоматом и запасом патронов на пост, как-то привыкаешь к этому. Но когда в разговоре с гражданским человеком на вопрос «что делаете» отвечаешь «ходим в караул» и для наглядности зачитываешь по памяти статью Устава… «нести службу бодро, нечем не отвлекаясь, не выпускать из рук оружия и никому не отдавать его, включая и лиц, которым он подчинен»
Не прислоняться, не отвлекаться, не разговаривать. Головой крутить во все стороны, всё видеть, всё замечать.

ніч. Меня толкают«пора». Поднимаюсь. Смотрю на часы. Спал всего час или полчаса. Спал? Не помню. Одеваю сапоги. Получаем оружие, выходим, заряжаем. Нач. кар. привычно проводит инструктаж. Который я уже 112 раз слышал. Выходим. Разводящий освещает путь фонарем. Проверяем печати, замки, решетки. Сменяемся. Разводящий инструктирует еще раз: «автомат для стрельбы стоя».

Темно. В каждом кусте видится враг. Прислушиваюсь к каждому шороху. Тревожно. Если что-то случится – помощи можешь не ждать. Полагайся на свой боезапас.

День. Сапоги раскаляются. Ветер продувает спину. Слышно как роты идут с песней. Вышка. Привычно осматриваю подступы к посту. Одиночество.

Сменяемся. Мою полы. Вспоминаю, что сейчас утро. ПНК (помощник начальника караула) командует: «один – на вход». Пришла очередная проверка. Поспать бы.

Толкают – «завтрак». Быстро проглатываю, что принесли. Получаем оружие. Выходим. Заряжаемся.


Сбивая пыльным сапогом
С травы прозрачную росу
Наш караул идет тропой
И каждый к своему посту
И каждый думает о том
Что дома ждут, что дома пишут
Любимый, милый, дорогой
Тебя я жду
Тебя я вижу

Отслужившие – не рассказывают подробностей об армии. Потому что это было время их обучения. Когда их тащили сквозь последовательный ряд неприятных ситуаций. Это было как пройти сквозь огонь, воду и медные трубы. Как быть перемолотым огромными жерновами. И этой стирающей в порошок машиной была Армия.

Под словом «армия» понимается именно совокупность событий. Когда говорят, что армия – кусок жизни – это неверно. Потому что службу нельзя представить в виде чего-то целостного, единого. Здесь никогда не знаешь что будет в ближайшие 2 часа. Наверное, единственное, что есть в армии постоянного – это чувство неопределенности, гнетущее чувство неизвестности будущего. Здесь есть распорядок, но нет плавных переходов от одного занятия в другое. Вот вы спите, а в следующую минуту – в полном обмундировании получаете оружие. Всегда может появиться какая-нибудь дополнительная работа, на которую вы идете и которая закончится так же внезапно, как началась.

Армия – это «день сурка» в реальности. Каждый день просыпаешься в одно и то же время, в одном месте, одни и те же лица вокруг, и такое нехорошее чувство в душе, будто эта зима никогда не закончится. <06.2005>

каждый из нас