Кусхцхенко А. И. Мој живот. 3 х.

Кущенко А. И.
Анатолий Иванович Кущенко

Део 1

Део 2
Део 3
Део 4
Део 5
Део 6
Део 7

ИН 1944-1945 гг жить стало труднее, обложение: маслац, молоко, мясо. Подписывались на облигации, тј. на заем. Платили налоги и отдавали все государству, все для фронта.

Кущенко А. И. Моя жизнь. 3 ч.

В восстановленных колхозах низкие урожаи. Зерна колхозникам почти что не давали, все забиралось. Сначала сдавался план заготовок зерна государству, потом натуроплата МТСпотом семена, а уж потом если оставалось скоту и колхозникам. Но зачастую колхозник работал год и оставался должен колхозу, а колхоз почти всегда был должен за работу МТС.

ИН 1946 году саранча уничтожила почти все, что попалось ей на пути следования полета. Стучали в ведра, тазы и ванны, защищая свои дворы, урожай. После прохода саранчи поля и усадьбы становились черные, а время было июль-начало августа. Стояла жара под 40. То и дело с поля на станице налетали пыльные смерчи, иногда снимая крышу с домов (особенно камышовые).

Все лето я работал в пекарне. Хлеб был черный от пыльной головни, (мы звали его заной). Формы для выпечки хлеба смазывались солидолом (тавотом).  

ИН 1945 году по примеру своих друзей решил ехать учиться в Гудермес или же в Грозный на базе четырехлетки поступать в РУ (Ремесленное училище), или же Суворовское военное училище, там принимали детей погибших или без вести пропавших. От отца не было вестей и числился он без вести пропавшим.

Кущенко А. И. Моя жизнь. 3 ч.
Кущенко Иван Иванович и Александра Егоровна с внуком Виктором

В июне наш батя вернулся домой (демобилизовался). Привез 16 кг белой, немецкой, ржаной муки и метров шесть немецкого шелка (черного). Мы так были рады. Мамка наварила вареников и мы первый раз за все 4 года наелись. А из шелка мамка сшила нам с Валентином по рубашке, а Любе платьице. Так Люба его до стирки носила неделю. Рубашки мать постирала через три дня, и шелк расползся весь на нитки. Недолго мы радовались обновке, рубашки оказались одноразовыми.

Суворовского училища было мне не видать как своих ушей, јер. отец был в плену. Хотя он получил похвальную грамоту за участие в Великой Отечественной войне с подписью Сталина. Мать сказала: “Никуда ты не поедешь учиться в училище: ни в Грозный, ни в Гудермес”. Човече 20 ребят, в том числе мои друзья, уехали учиться на токарей, электриков, машинистов. Приезжали одетые в форму. А мне мать сказала: «Будешь учиться еще раз в 4 классе».

Запомнился день Победы. На площади около базарчика собралось большинство станичников. Батюшка (поп) Гуськов провел богослужение в честь дня Победы, в честь Сталина. Отпел всех погибших. Нас, пацанов и девочек, посадили на американские студебекеры и шевроле, (шоферавоенные солдаты, из военной базы) и покатали по Станице.

С помощью тети Марии Васильевны я окончил ее 4-ый класс. 1945-1946ии. Она «с помощью» мамки добилась повышения моих школьных знаний до хороших, и я в пятом классе догнал почти всех своих товарищей. А в пятом классе в учебу мою вклинивается дед, Гусев Иван Александрович, завуч школы и учитель математики. Он в пределах тех учебных законов был строг к ученикам и честен. Он наказывал нас за проделки количеством примеров и задач.

Была контрольная работа по математике, я часто это вспоминаю, сосед по парте Любимов Александр, толкает меня, чтобы я решил его вариант задачи, примеры он уже решил. А я ему не могу помочь, потому что вокруг нас постоянно ходит Иван Александрович. Я уже решил все примеры и задачу, и мне никак не удается ему их передать, и я вздохнул. Иван Александрович: «Кущенко, ты все решил». Я ему говорю: «Да». «Ну тогда положи свою работу (листы со штампом) на стол, а сам беги домой и матери вздохни,» – сказал он. Я положил работу и побежал домой. Мать что-то делала в кухне около печи с кочергой. «Мам!» – я вздохнул громко и опять побежал в школу. Зашел в класс. Иван Александрович спрашивает: «Вздохнул матери?» Я – «Да», – «Ну тогда садись». Вечером приходит к нам, а жил он на Большой улице (главная была), а мы на Кривой, и спрашивает мамку: «Шура, Толик приходил домой в обед?» – «Да», – «И что он сказал»«Вздохнул и ушел»«Правильно».

Кущенко Валентин Иванович, брат Анатлия Ивановича.
Кущенко Валентин Иванович, брат Анатлия Ивановича.

За работу во время оккупации с немцами, якобы, мою тетю, учительницу Марию Васильевну и завуча Ивана Александровича Гусева, сняли с работы, лишили преподавательской должности. А Щербаков М.Ф. вместе с ними при немцах переписывал учеников (немцы разрешали открыть школы), отделался легким испугом, вроде он был партизаном. А их в жизни у нас не было. До смерти, обоих преследовал КГБ.

Ивана Александровича хоронили всей школой. Многие, многие пришли на похороны, его ученики. Марии Васильевне не давали работу, ей вспомнили, что она из богатой семьи Соловьевых. Ее три брата были раскулачены и высланы, до сих пор неизвестно куда. Красивые большие дома до сих пор напоминают недавнюю историю их жильцов.

ОД 1945 года отцу не давали работу в сберкассе в Советском. Он был счетный работник, часто говорил, что работало в 1940 году в сберкассе «Два вкладчика – два кассира». Отец еле-еле устроился работать в другом районе (Курбгский район КБАССР) в Виноградном (бывшая немецкая колонна Гнаденбург), рабочим Райпищекомбината, директором работал осетин Адырхаев. Он очень помог морально отцу, потому что его нигде не принимали на работу из-за плена.

Кущенко,
Семья Кущенко

Мамка постоянно посылала меня в Виноградное, где отец работал. Носил я обед отцу в немецком котелке. Дело было зимой на Крещение в 1947 године. Отвез обед отцу и возвращался домой на коньках. Дорога была накатана. У меня были коньки «Снегурки», что подарил мне дядя Петя Родионов, мамкин брат, еще в 1940 године. Он учился в 10 классе, судьба его очень страшная. И вот я сажусь в каюк. Лодка движется по тросу через реку Терек. Мороз под 30, да с ветром. Как только лодка начала подходить к берегу, я поспешил и соскочил, но не на берег, јер. зацепился за борт коньком и рухнул прямо в воды Терека и начал тонуть.

Спасибо каюшнику, дяде Феде Медведеву, он быстро зацепил лодку, там были еще пассажиры, и с багром на выручку побежал меня спасать. Я старался от берега не отплывать, а меня уже начало тянуть на середину, а дальше гибель. Дядя Федя успел мне подать конец багра, я был вытащен на берег. «Ну, сынок, теперь беги, что есть силы, домой, пока ты еще не смерзся и не превратился в льдину».

Бегу домой, ветер навстречу. Сил становится все меньше и меньше, а бежать до дома два километра. Еле прибежал, уже все сковано льдом. Мамки не было дома, бабуля, спасибо ей за помощь в это время. Хотя она нас не любила (Валентина, Любу), да и мы ее за жадность, не очень уважали. Но в это время, она сделала всечто бы вызволить меня из ледяного плена, јер. все было скованно льдом. Она взяла наш нож (тесак) и со стороны спины разрезала телогрейку, штаны, быстро дала выпить мне самогонки грамм 150 и на печь. И я не простыл, и не заболел.

Отец приносил патоку, денег мы его не видели. Потом начали сокращать рабочих, конечно в первую очередь военнопленных. 1948 год у отца снова нет работы. Продажа лука, чеснока и еще мамка работала в швейной мастерской почти без зарплаты. Начался настоящий голод. Мамка уезжает с подругами в Садон на рудники. Оставляет нас на попечении отца и тети Ани (сестра мамки), едет зарабатывать деньги.

Тетя Аня придет, наварит нам овсяной каши с остюками, поели один раз и все. Спасибо, уже была весна в разгаре, степь и лес спасали нас и многих от голода. Начинали с леса, под листьями лежалые яблоки и груши, прошлогодняя кисличка(барбарис). Молодые листья с веточек счесывали руками, горстями ели. Лесные капуры, конькикозелки (козлобородник) и т.д. В степи питались лопухами, диким чесноком и луком, маком, пока зеленый. Солодка, корење, до того сладкая приторная.

Кущенко А. И. Моя жизнь. 3 ч.
Кущенко Анатолий, Люба, Валентин

В колхозах сады и огороды, виноградники охранялись вооруженными сторожами ночью, днем огороды пожилыми людьми. Но все равно приходилось много раз делать набеги на колхозные бахчи, огороды, сады, виноградники. Сады и огороды колхоза Ленинский путь охраняли Володиковдед и Лиманские – мать старенькая с дочерью. Разбиваем нашу ватагу на три группы, по два человека в каждой, и начинаем с трех сторон атаку на сады или на огороды, если поспели помидоры, огурцы, яблоки.

Набираем голышей (камни продолговатые), закладываем в пращи и забрасываем в сторону сторожа со свистом, с шумом. Отвлекаем его, сначала одна пара, сторож бежит до них, другие четверо мчатся в сад или в огород, набивают пазухи и быстро сматываются. Потом начинает вторая группа. Сторож пока разгонит этих двоих, четверо опять делают тоже самое, и т.д.

Однажды таким же способом я дополз до помидор, быстро набрал в пазуху на спину и ползу обратно. Вдруг смотрю впереди перед самым носом чьи-то чувяки пара, и ноги. Я вверх поднял голову, а сверху надо мной стоит бабка «Химка»сторожиха, с тяпкой над моей головой. Мы оба растерялись, но я успел быстро собраться и удрать. Забежал в свой огород, он был рядом с колхозным, там был колодец. Я в этот колодец плюхнулся с помидорами и сидел там в холодной воде пока Химка не ушла.

Спасение от голода мы находили в разорении гнезд совиныхсорочиных, всех птиц. Не трогали ласточек, скворцов, дроздов. А сколько поели воробьевЕли даже совят. Как-то я полез за совятами в гнездо совы, на колючей акации. Две совы напали на меня, я их испугался и не ожидал, никогда не было такого. Я весь ободрался, зацепился за сучок, и этот сучок спас меня от дальнейшего полета в колючки.

Ефремовы, соседи через двор моего друга Василия, жили очень бедно. У тети Даши детей было трое. Василий и Вера (Кедра дразнили) и третий, прижитый от немца, Сашка. Верка старше была, и она учила нас мужскому делу за пучочек лука. И вот однажды Верка мне говорит: «Дашь пучок лука или чесноку научу кое-чему, только никому не говори». Мне же интересно, чему она будет меня учить. Я ей принес чеснок. Она повела меня в бурьяны, легла и говорит: «Снимай штаны и ложись на меня». Я ей: «А что это будет?» – «А ты свой туда ко мне сунь». Добро, я пока копался, тут появляется отец и кричит: «Толик!», и прошел мимо нас. Он идет по тропинке, мы его ноги видим, а он нас нет. Зовет меня, и на что я ему понадобился? Только ушел, я давай драпать. Жалко было пучок чеснока. Изгледа, отец увидел, что кто-то вырвал чеснок, и хотел спросить, не я ли сделал это.

В июле 1948 году отец поехал искать мать на велосипеде «Торпеда», который мамка купила еще в 1945 године, без отца. Мы его очень берегли, он был рижского производства. Он уже тогда был лучше трофейных немецких. Отцу видимо кто-то сказал, где искать нашу мамку.

Из женщин уехавших на заработки в Седан, в горы, многие не прошли медицинскую комиссию, в том числе и наша мать. Она устроились на работу в овощной совхоз Ардонского района, на равнине, где всем дали квартиры в бараках, по одной комнате.

Кущенко А. И. Моя жизнь. 3 ч.

Отец с матерью в августе 1948 года на автомашине ЗИС-5, шофер Гаменюк Яков, забирают нас. 15 Августа 1948 года мы были уже в совхозе. А на дороге под Прохладным нас захватил в два часа град с куриное яйцо. Мы спасались под кузовом автомашины. Ночью приехали на квартиру в ст. Николаевской к Шиленко Анне. Все разгрузили, а утром мать и отец пошли на работу в совхоз, где звонил специальный кусок рельса, задавая режим работы рабочих: 8 часов утра – приступить к работе, 12 часов – обед, 13 часов – приступить к работе и 18 часов – отбой. С весны до глубокой осени рабочие работали по десять часов. Как же было жаль расставаться со сложившимся укладом жизни на Родине, в ст. Павлодольской, где остались закадычные друзья, родственники по Родионовской линии и по Кущенской. Жаль было оставлять дядю Петю, больного туберкулезом. А сколько я перетаскал собак, для его лечения, ему было 21-22 у години.

Был здоровый красивый парень, только окончил десять классов, его посылают на курсы командиров. У септембру 1941 года дядю выпускают командиром взвода. Он попадает на фронт, ему дают азербайджанцев (ялдашей). Зимой попадает с взводом в болото. Все они сдаются в плен, его кто-то сразу прострелил, получил сквозное ранение легких. Немцы подобрали, вылечили. Отправили работать в шахты в Чехословакию под постоянным медицинским наблюдением, тј. его заражали туберкулезом, рана еще совсем не зажила. Видимо он был подопытным пациентом, испытывали вакцину. ИН 1946 году его лечил профессор Муроховский, а у 1948 году он уехал в военный госпиталь Буйнакск, где в возрасте 23 года умер.

Каждое лето с 1945 года к бабушке Соне съезжались ее сыновья: дядя Саша, дядя Миша, дядя Тима. У всех были семьи, было нам очень весело и интересно встречаться с москвичами, бакинцами. Из Дальнего Востока редко, но приезжал дядя Тима. Все они были офицерами, образованные. Москвич дядя Саша с женой Люсей и дочкой Галкой задавались больше всех, что они москвичи. Всегда у них были фотоаппарат, машина «Москвич» и велосипед, которые они обычно на зиму оставляли. Дядя Саша так его разукрасил разным цветом, залюбуешься. И вот однажды мы выпросили с Валентином у дяди Саши его велосипед, отбуксировать наш, у нашего лопнула цепь.

Я Валентина с велосипедом нашим взял на буксир. И вот веревка попадает в переднее колесо нашего велосипеда, а рядом обрыв. Я в этот обрыв, колесо переднее с вилкой в дугу. Пришлось дяде Саше сдать поломанный велосипед, ну и попало нам тогда на орехи от дядьки. Но тут я попал в другие условия быта, обычаев.

17 августа минуло мне 14 године. Мать меня с Валентином (11 године) устраивает на работу в совхозе. Валентина водоносом, а меня погонщиком на конной культивации с дедом Богданом. Работаем до 1 септембар.

Кущенко А. И.

1 септембар 1948 год я поступил в 7 класс в Николаевской средней школы Дигорского района. Новые учителя новые порядки. Классным руководителем была Воробьева Надежда Григорьевна, преподавала она химию. Ну и злющая для пацанов была. Директором школы был Юшковский Николай Степанович, вел русский язык и литературу.

Нам дали квартиру в совхозе, в бараке: 5 х 5 м, земляной пол с грубой печкой внутри. И вот мы семья из 5 человек на этих метрах, зато родных. У матери была работа сезонная, а отца поставили заведующим МТФ.

Директором совхоза был Щербин Николай Антонович, жена его врачиха, а сын учился на класс ниже. Кроме учебы начал осваиваться и знакомиться с местными ребятами такого же возраста из совхоза. Сплоченной группы, как в Павлодольской не было, но уже появились друзья-товарищи по куреву. Самогон(араку) еще не употребляли. Питаться стали намного лучше. Хлеб получали по карточкам. Я часто ходил получать хлеб, у меня на ладони был записан наш номер карточки. И добрый дядя Миша Кулаев, осетин, всегда мне немного больше отрезал хлеба. Давали 200 грамм на ребенка и 300 грамм на рослого рабочего. Дружил я с его сыном Виктором, его мать тетя Маруся, добрая была семья.

Дядя Миша был и комендантом совхоза, в его обязанности входило наводить порядок в совхозе, разбор семейных и других драм. Началась новая рутинная жизнь. Утром в школу, после школы либо за дровами, либо заготавливать корм козам, которых у нас было две, их доили. Работа на огороде, где были посеяны кукуруза, картошка и веники. И лишь в воскресенье мамка давала отдых.

Год держали коз, потом их продали, купили корову. В совхозе можно было выписать все овощи: помидоры, огурцы, капусту и т.д. Все эти культуры выращивались на поливных полях совхоза.

Кущенко А. И. Моя жизнь. 3 ч.

В школе в одном классе училась со мной из совхоза гречанка Марика Анастасиади, она была отличница и умница, красивая. И я первый раз влюбился в нее. Она мне снилась во сне, но ей я не признавался. Все говорили, что мы жених и невеста, потому что мы вдвоем вместе из совхоза ходили в школу в ст. Николаевскую через Белоречку(Уредон).

Однажды зимой в 7 классе на что-то мы с ней поспорили: я должен был лизнуть одну рельсу, торчащую из разрушенного моста. Мороз был вроде и не большой. Я храбро подхожу к рельсу. Она говорит: «Не лизнешь». Я только лизнул и тут же пристыл к рельсу языком. Я дую, она дует теплый воздух, плачет. Еле-еле язык отстал от металла, а кончик языка оторвался. Месяц говорить было больно. Она мне часто помогала по русскому языку, потому что русский язык мне не давался. Любил математику, физику, географию, историю.

Устроился я работать помощником киномеханика в клубе. Работал, заправо, бесплатно 7-8 класс, а уж в 9 классе начали законно платить 90 рубаља. И вот я три дня в неделю на велосипеде ездил в Ардон в кинопрокат (8 км), за новым фильмом. Отец любил кино, а кто в это время его не любилШкодить и баловаться я уже почти не стал. Запасы пороха, которые я привез из станицы, уже кончились.

Один раз мы с ребятами крупно нашкодили. Взяли снаряд, разожгли костер и его туда положили, а сами прыгнули в заброшенный окоп. Как он рванет, а рядом паслись чьи-то свиньи, из николаевских. Так после взрыва двух здоровых поросят угрохали. Вызвали милицию, но нас не могли вычислить, команда была совхозная, а они думали, что взорвали ребята николаевские. Тако, после этого игры с взрывами и порохом прекратились.

Классный руководитель, я говорил, была учительница по химии Воробьева Надежда Григорьевна – «вреднючая». Выстроит нас, пацанов, и начинает выворачивать карманы. И вот однажды при очередной проверке карманов я ей говорю: «Вы как полицай обыскиваете нас». Она: «Вон из класса». А это было в 8 классе. Добро, я соответственно вышел. Она мне вслед: «Без родных не приходи». Я и не прихожу. Каждое утро ухожу из дома вроде как в школу, а сам в «развалку»это было кирпичное взорванное здание, и, покурив с такими же, прихожу домой с записями в дневнике, на каждый день задания. Мать не догадывается.

Однажды говорит: «Что-то Толик у тебя за неделю оценок нет?» Говорю«Не спрашивают». В воскресенье в совхоз к мамке приходит учительница Воробьева Надежда Григорьевна и спрашивает: «Где ваш сын?» – «Как где, с утра в школу уходит, после учит уроки»«Он в школе не бывает»«Как не бывает?». Мать говорит: «Хорошо, я с ним разберусь». Я все слышал. Она ушла. Я прихожу домой, вроде ничего не слышал. Мамка как набросится на меня с ремнем. “Мам, мам, все больше этого не будет”- взял ее за руки, отобрал ремень. Мамкакак заплачет, и мне ее так стало жаль. С этого дня я пошел в школу и начал учиться лучше.    


Део 1

Део 2
Део 3
Део 4
Део 5
Део 6
Део 7