Кущенко Анатолий Иванович: моя жизнь
Центральный клуб и правление колхоза почти завалился в Сапрыкино. По бригадам не было клубов. Был клуб в Копцево, завалюха, в Успенке — в Церковном доме.
Начало собрания было торжественным. Приветствовали пионеры. Все было трогательно. А закончилось тем, что жена Гавриила Яковлевича забрала своего мужа, председателя колхоза, с микроинсультом и положила его в городскую больницу города Губкина.
Секретарем партбюро был Мирошников Василий Андреевич, директор школы. Колхозники- уполномоченные яростно, со злостью, выступали против членов правления и особенно председателя колхоза за бесплатную или мизерную оплату труда. Мне очень стало жаль Гавриила Яковлевича. Ведь он же не виноват был. Задолженность государству громадных денежных сумм сделал еще бывший председатель Елисеев.
Ведь деньги на зарплату начали получать с 1957 года, учитывая максимальные потребности, а в 1962 году пришло время оплачивать взятые в кредит деньги. Колхозные счета в банке г. Губкина были закрыты. На них не было денег. Только на зарплату колхоз должен более 1.5 миллиона рублей в новых ценах. По основным и текущим счетам были огромные долги, особенно после закупки техники у государства.
Вообще все колхозы были банкротами. Я был готов с семьей выбыть в любое другое место работы. Меня после собрания вызвали в Райком партии. Первый секретарь губкинского РК КПСС Юров Александр Филиппович сходу предложил принять колхоз. Я ему ответил, что я еще не коммунист. Он в ответ: “Это недолго делается”. Я согласился. Но потом я узнал, что вызывали (или он сам напросился) Дурнева Николая Петровича, уроженца села Копцево. Говорили в РК КПСС на эту тему, но что-то Дурнев как кандидат в председатели не прошел. Он приехал ко мне, долго уговаривал меня отказаться от предложенной работы председателем колхоза “Новый Мир”.
В срочном порядке собрали уполномоченных и утвердили мою кандидатуру на должность председателя колхоза “Новый Мир”. Это было 26 февраля 1962 года. Присутствовали на собрании первый секретарь РК КПСС Юров А.Ф., председатель Райисполкома Попов А.П., начальник управления с/х Шахов Иван Никифорович. Все страсти улеглись. Шатания остаться-не остаться прекратились, решение принял одно – остаюсь.
На утро, а февраль был теплый, и снега не было, выехал на горку выше Дубянки на мотоцикле ИЖ-56 на полевую дорогу. Оттуда все села видны, кроме Копцева. Поглядел в бинокль. Там на юге видно центральное село Сапрыкино, внизу в тумане Дубянка с ветряком, дальше на пригорке село Дурнево тоже с ветряком, село Лубышево, село Успенка с церквой и Малахово. В Копцево также была ветряная мельница и работала. Все хаты почти покрыты соломой. Обшарпанные (мелом белят или белой глиной), дождь пройдет с ветром все обмоет.
Кстати, по долине вниз до самой речки Оскол левая сторона долины — меловые отложения, а правая — белая глина. Почему? Загадка. Наблюдая за панорамой, я не заметил, что ко мне приблизился волк. Он сел от меня в 15 – 20 метрах. Я стою, а он сидит. Я думал собака. Потом он как завоет. У меня аж мурашки по коже пошли. Я быстро завел мотоцикл, поднял шум, свист декомпрессором. Он лениво поднялся. Сначала пошел, а потом убежал в балку.
Приезжаю на наряд, все сделал по-старому, опыт у меня уже был проводить наряды. Когда меня принимали в председатели, мы договорились с уполномоченными, и они проголосовали за это, что вернемся к оплате в трудоднях. Установили оплату всем от председателя до рядового в трудоднях. Я им прямо сказал, что будем честно обманывать друг друга, будем работать как раньше, за палочки. Спрашивали: “Долго так будет?”. Я отвечал: “Пока не рассчитаемся со старыми долгами, накопим денег и перейдем на денежную оплату”.
Видимо положение дел в с/х страны было очень плохим. Да и необдуманные решения… Например, когда колхозникам предложили сдать в колхоз всех своих коров, а из колхоза брать по самым низким ценам молоко, большинство колхозов решение это хрущевское выполнили. Как обычно говорят, после “перегнули палку”.
Скот, особенно коровы, пошли под нож. Я это решение не выполнил не только потому, что некуда было ставить и размещать коров колхозников, но просто это решение было абсурдно. Мне в райкоме простили вроде потому, что я недавно был избран председателем колхоза. Когда уже по стране в большинстве колхозов за счет коров колхозников было увеличено в 1.5 – 2 раза стадо коров в колхозах (ЦК это нужно было), а кормов заготовили только на старое стадо. И пошел падеж, выбраковка, убой на мясо. Это было вредительство, за которое никто у нас в стране колхоза не ответил. Потом, конечно, забыли колхозникам продавать молоко.
Колхозники, и вообще селяне, заново покупали телочек на два-три двора. Выращивали до отела, ухаживали по очереди так и доили. Со временем частное поголовье быстро восстановилось. Видно, что частное быстро восстанавливалось и живучее. Да это видно было по усадьбам сельских жителей: колхозник он или учитель. А земли у колхозника было 50 соток, а у остальных по 25 соток. Имел право частный двор колхозника или же другой категории двор содержать корову с телкой, овец, коз, одну свиноматку с поросятами, до 5 овцематок, пасеку до 50 пчелосемей. Колхоз имел устав с/х артели. Это, по сути, был закон, по которому жили и трудились колхозники. Он у нас нарушался, особенно в различных ограничениях в пользу колхозников. На это я не обращал внимания, если колхозник имеет две коровы, две свиноматки и т.д. Я считал, что этот колхозный двор, то есть семья хорошо работает в колхозе. Оно так было. Но были и те горе-колхозники, лодыри, у которых и усадьба заросла, и живности нет, и работают в колхозе “спустя рукава”.
В марте 1962 года меня приняли в члены КПСС в Губкинском горкоме. Первый секретарь ГК КПСС Юров Александр Филиппович был, видимо, из какой-то аристократической семьи. Очень женственные, изнеженные руки, очень вежливый вроде, но мог такой разгон устроить коммунисту… Мне ни разу не приходилось от него слышать резкие слова и выпады. На собрании, когда меня утвердили председателем колхоза, Юров пообещал, что если будет хороший урожай, колхозники получат по два килограмма зерна на трудодень.
Получили хороший урожай всех с/х культур. Год был благоприятный по климатическим условиям, то есть два дождя в мае. Но можно заметить, не только погода сыграла роль в повышении урожая, но и агрономические мероприятия, и государство стало помогать колхозам через цену на продукцию. 70% озимой пшеницы было посеяно новым сортом “Безостой – 30”, а 30% “Феррогинеум”. Новый сорт дал по 40 цн с гектара, а старый “Феррогинеум” – по 25 цн. Сахарная свекла по 350 цн с гектара. Пришлось с ней свекловичницам повозиться, 70% ручного труда, комбайны не совершенны, а убрать нужно 910 гектар.
Наша свекла по сахаристости шла прямо в государство через свеклопункты с зачетом. Кукуруза выросла на славу (американский гибрид). Силоса заготовили на каждую “фуражную корову” по 25 тонн. Решили оставить гектар 60 на зерно, рискнуть. Нам повезло. Кукуруза вызрела, заморозков не было и в конце сентября пришлось убирать ее вручную, а урожай 80 цн в кочанах с гектара. Это приблизительно 60 цн зерна с гектара. Кориандр, кинза 300 га, урожай 5 – 6 цн, а стоимость государственная 4.6 рублей за килограмм. На конец года колхоз сработал по всем показателям только с плюсом.
Ощутили и государственную поддержку. Были установлены твердые цены на с/х продукцию. Все, что продавалось государству: зерно, подсолнечник, сахарная свекла, кориандр, сено, молоко, мясо, яйца, шерсть транспортировку оплачивало государство. Списаны были все долги по основным средствам. Колхозникам выдали по 2 кг зерна на трудодень и выдана вся кукуруза, около 360 тонн. Выдано 50% задолженности колхозникам за прошлые годы. 20 копеек на трудодень и кроме всех выдач после составления годового отчета дополнительно по одному рублю на трудодень.
От государства свекловичницы, трактористы, работающие на свекле агрономы, бригадиры, учетчики, председатель колхоза, заместитель председателя, (а он был секретарем бюро первичной партийной организации Крышка Андрей Павлович) получили денежную оплату и еще премии. Свекловичницы по 200 – 300 кг, трактористы 600 – 700 кг сахара. Я получил 350 кг сахара. На всех счетах в банке появились деньги. Начал завозить цемент, кирпич, лес и так дальше рассчитывался чековой книжкой.
При составлении сводных ведомостей по выплате долга прошлых лет, при подписании, я разоблачил кассира Бондареву М.Т. В ведомости задолженностей, сравнивая по двум годам, обратил внимание на ее родственника в Дубянке — Бондарева Родион Т.. В 1961 году он был должен колхозу, а уже в начале 1962 года, оказалось, что колхоз ему должен.
Мне пришлось вызвать ревизора и проверить финансовые операции за прошедшие два года. Были обнаружены приписки денежных сумм родственникам работников бухгалтерии. Пришлось им всем возместить денежные суммы и писать заявления об увольнении. В суд не стал подавать. Остался один бухгалтер Бабин Дмитрий Романович. Пришлось с ним набирать и учить счетным работам новых, их шесть человек. Своими действиями по неопытности я навлек на себя недовольных родственников, работников бухгалтерии, особенно сел Сапрыкино и Копцево. Необходимо было бы увольнять и разоблачать после отчетно-выборного собрания колхозников, которое должно состояться с 6 февраля по 10 февраля 1963 года.
Год 1962 был один из благоприятных годов, как в финансовом положении, так и в строительстве в колхозе. Построил баню с парной и душевой. Работало два котла КВ-200. Сам первый затопил и первый искупался.
Пробурили недалеко от бани и СТФ скважину. Поставил нефтяную качалку. Вода подавалась в баню, на СТФ и в первый водопровод в Сапрыкино – на Бабанинку. Использовал работу геологической разведки (бурение скважин) с пользой для колхоза (бесплатно). Намечалась скважина на Бабанинке, немного ниже СТФ, но, оказалось, пробурили 150 – 160 м (мел), а воды не было. Построил здание правления колхоза одноэтажное. Построил председательский дом. Достроил клуб (были одни стены) между Сапрыкино и Копцево на двести мест. Достроил клуб в Дубянке. Новый клуб построил в первой бригаде села Успенка. Закончил электрификацию сел Успенка, Малахово, Дурнево.
Поставил пилораму (перенес) в будущий центр хозяйственного двора и зернового тока. Уже в 1964 году все тока и амбары по бригадам были ликвидированы. На два колхоза “Новый Мир” и “Верный Путь” был участковый милиционер. Он очень помог в борьбе с пьянством.
Приходили, так было заведено, в правление пьяные мужики и доказывали свое недоказуемое. Участковый, сержант Николай, был без транспорта. Я его обеспечил транспортом. Появились вытрезвители и я с участковым, не взирая на должность, отвозил в вытрезвитель. Здесь человека приводили в норму. Купали, беседовали и за его деньги отправляли в колхоз. Как рукой сняло. Пьяных не было видно на фермах, в бригадах и, особенно, в правлении.
В 1963 году колхоз оказался в Старо-Оскольском районе. Парторг района (соединили два района Губкинский и Старо-Оскольский) Юров Александр Филиппович. Заместитель парторга был Мизенко Николай Прокопьевич и третий секретарь по идеологии Анисимов Николай Михайлович. Мне пришлось с соседом, председателем колхоза “Россия” Чернышовым Е.Е., быть членом бюро райкома.
Был мною написан доклад к отчетно-выборному собранию на 1.5 часа: о достижениях, о недостатках и что нужно сделать по развитию колхозного производства. Уполномоченным по проведению отчетно-выборного собрания от райкома был Анисимов Николай Михайлович.
Анисимов предлагал провести собрание уполномоченных, я настоял провести собрания в четырех местах: Копцево, Сапрыкино, Дубянке и Успенке. Назначили дни и время (вечером). Первое собрание должно пройти в новом клубе в Сапрыкино. Колхозники начали собираться, а мне уже сообщили, что группа обиженных хотят сорвать собрание. Я этому не поверил. Но самого главного зачинщика (не дать ему разворота) я предложил избрать в президиум и вести собрание.
Тулинов Василий Сергеевич (Моргунок) открыл собрание. Выбрали президиум, председателем собрания назначили Тулинова В.С.. Мне пришлось больше двух часов отчитываться. Отвечал я только правду. Вдруг появляется группа пьяных мужиков во главе с другим Тулиновым, агрономом-овощеводом, и пошло-поехало. Еще Анисимов Н.М. говорил мне, что может быть на собрании необходимо быть нескольким милиционерам. Я отказался.
Запомнилось выступление Локтионова Кирилла Митрофановича (Кирюха), инвалида ВОВ. “Он (на меня), как фашист, требует исполнения и подчинения выполнения нарядов, решений правлений”. Я узнал, что он служил в армии вместе с директором школы Мирошниковым Василием Андреевичем. И Мирошников знал, что Кириллу Митрофановичу нашим снарядом оторвало ногу, когда он немцам кашу варил в плену. Мне пришлось объяснять всем, что я в свои 10 лет в оккупации разрядил много снарядов, которые не взорвались среди наших бойцов, а вот вы, Кирилл Митрофанович, кашу варили немцам, и Вам оторвало ногу, да Вы еще пенсию получаете за это. Больше нигде он не выступал.
В общем, пьяные завалили, сорвали собрание. На утро следующего дня звонит Мизенко Н.Т., спрашивает, как собрание прошло. Я ему сказал: “Произошел сбой. Завалили собрание родственники работников бухгалтерии, уволенные за финансовые махинации. Назначаю собрание в самом неблагополучном селе Копцево”.
За две недели до собрания убили сторожа Рогозина за то, что тот не дал бандитам жеребца, покататься. Поножовщину часто устраивали «копчата». Объявили собрание на 17 часов в школе.
Собрались почти все работающие колхозники бригады № 3. Президиум тот же. Прочел отчетный доклад 1.5 часа. Начались прения. Уполномоченными по проведению собрания от района были второй секретарь Мизенко Николай Прокопьевич и Анисимов Н.М., начальник управления с/х района. Порядок охраняли три милиционера.
Мизенко Н.П. имел не только хороший голос (бас), но и был опытным дипломатом при проведении собраний. Колхозники выступают, делают критические замечания правлению колхоза, в том числе и председателю колхоза. Все, казалось, идет нормально.
Вдруг появляется группа колхозников из Сапрыкино (бригада № 2) — ими же было сорвано собрание в Сапрыкино в новом клубе. Одному из них Тулинов В.С. дал слово, (т.е. своему двоюродному брату Тулинову агроному-овощеводу). И полетела вся грязь в мою сторону: правда и неправда. Тут оживились пьяные «копцевчане». И снова пошло в сторону к срыву собрания. Все по такому же сценарию, как в Сапрыкино.
Вижу, Мизенко говорит о чем-то с Валентиной Рогозиной, а ее муж Иван начал выступать пьяный. Вдруг выходит Валентина, взяла мужа своего за шкирку (за шиворот) и вытащила в дверь на улицу. Попросила слово, и начала с предложения проголосовать за то, чтобы все члены собрания, которые трезвые, удалили всех пьяных как из села Копцево, так и из села Сапрыкино. Все проголосовали единогласно. Всех пьяных выгнали из школы на улицу на мороз, конечно, с помощью милиции. Они разбежались по домам.
Запомнил выступление Валентины: “Вам какого председателя надо? Чужой, родственников нет, все равны. Сколько у нас председателей было? Нахапают, дома построят и уходят”. Настроение было плевое, нервы два собрания сильно потрепали. Мизенко говорю: “Кому нужна такая нервотрепка? Ну, не нужен им (колхозникам), пусть выбирают другого”. “Анатолий, честные колхозники еще не сказали своего слова”.
После удаления пьяных, а их человек 25 было, и выступления Валентины Рогозиной собрание успокоилось и все вопросы были решены. Заново выбрали председателя колхоза Кущенко А.И., членов правления, ревизионную комиссию во главе с Каракулиным Василием Павловичем (бывший бригадир первой бригады).
Прошли собрания в Успенке, Дубянке и в Сапрыкино. Мне даже вручили цветы. Где их взяли, я не знаю до сих пор. Все тревоги улеглись. Опять принялся строить, организовывать колхоз уже с новым именем “им Тимирязева”, переименованного без причины, никого не спросив. Все делали в райкоме КПСС. Так получилось, что в Старо-Оскольском районе два колхоза с наименованием “Новый Мир”, и тогда наш переименовали. Хотя сам академик Тимирязев, никакого отношения к колхозу не имел.
27 марта 1963 года родилась дочь Нина. Детей воспитывала няня (бабка Ульяшка), нанятая Татьяной Филипповной.
После исторического для меня прошедшего отчетно-выборного собрания я еще больше начал бороться с пьяницами, с нарушителями трудовой дисциплины, с самогонщиками, с ворами электроэнергии, т.к. колхоз оплачивал за киловатты по показаниям счетчиков на вводах на ТП (трансформаторных подстанций) в каждое село. Ежемесячно снимались показания счетчиков, и колхоз всю полученную электроэнергию оплачивал. А дальше колхоз распределял, кто, сколько взял: школа, совет, медпункты и т.д. Убытки от оплаты электричества были громадные. Особенно от фальсификаторов (т.е. воров).
Запомнился один случай, а их очень много было. Задаю вопрос трактористу Поддубному Петру Егоровичу: “Почему свет не выключается ни днем, ни ночью?” Ответ: “Мы платим по счетчику”. “И сколько же?” “А я не знаю. Жена платит в счет расчета”. Проверяю, сколько же Поддубные платят — мизерную оплату. “Петро, необходимо электрику Ракитянскому В.И. (Хазун) тебя проверить”. “Проверяйте, мы платим по счетчику”.
Подъехали к дому Поддубного. Электрик начал проверять. Спрашиваю: “Нашел что-нибудь?” “Нет”. “Ну-ка пошли обратно”. Зашел в комнату переднюю. Как обычно в правом углу икона. “А ну-ка, Василий Иванович, загляни за иконой что есть?” Заглянул: “Нет”. Пришлось самому, а там выключатель двухсторонний: вверх включаешь – счетчик стоит, вниз – работает. “Петро, кто проводку делал?” Дом недавно построил Ракитянский Василий Иванович. “Так вот, Василий Иванович, выдирай проводку, начинай с иконы до погреба, а завтра заседание правления и будем решать, держать тебя на работе или нет”.
Мы его пожалели — мать старенькая, но с условием, что он на своем участке ликвидирует всех воров электричества. Что он и сделал. А Поддубного лишили на месяц электроэнергии. А были случаи, что некоторые доворовались до того, что счетчики вращались в обратную сторону, и колхоз оказывался им должен. Все были наказаны.
До этого собрания проводил наряды на работы почти каждый день, начиная с 5 часов утра в период всех полевых работ, а зимой в 7 часов. После собрания наряды стали один раз в неделю, в понедельник в пять часов, летом и зимой в пять тридцать.
Специалисты не могли выехать без разрешения. Появилась диспетчерская служба с десятью номерным военным коммутатором. Мне очень помог в организации этой службы зам. начальник Боброво-Дворского узла связи Беляев Алек. Николаевич, который служил в Корее. Он знал хорошо английский, был переводчиком. Все бригады и фермы были связаны коммутатором. Дисциплина была строгая. Тот за каждый наряд отвечал, кто его дает и кто исполняет. Если бригадир дал наряд трактористу или колхознику, никто не имеет права его отменить, кроме того, кто давал наряд, даже председатель.
Я и специалисты постоянно имели связь с бригадирами и заведующими фермами. Я говорил: “Если мне будет кто-то нужен из подчиненных, я его найду”. За качество внесения удобрений, нормы высева, кормление животных, лечение их и т.д., проведение тех или иных работ отвечал специалист, а бригадиры и заведующие фермами отвечали за проведение тех или других работ, т.е. обеспечивали рабочими и техникой.
Уже с 1964 года колхоз стал высокоорганизованным с/х предприятием. Умница был первый секретарь Старо-Оскольского РК КПСС (парторг) Путивцев Владимир Игнатьевич. Он редко заезжал в правление колхоза. Объедет все фермы, побывает на дойках, узнает настроение колхозников, потом звонит мне и говорит: “Я был у тебя в хозяйстве все нормально, у людей настрой хороший. Но вот одна доярка просила помочь ей в приобретении лесоматериала (доски)”. “Хорошо, все будет сделано”. Через неделю-две опять приедет, проверит исполнение.
Если я или кто-то из района пообещал помочь, я все сделаю: найду доски, если даже нет в своем колхозе, займу в другом, но выполню что обещал. Никаких графиков приема не имел. Меня почти всегда можно было встретить в правлении колхоза с 6 часов до 8 часов утра. И если я принимал человека и даже не мог сразу выполнить его просьбу, человек уходил всегда с надеждой, и я эту надежду старался обязательно выполнить.
К 1965 году было построено много подсобных и основных объектов. Появился пожарный отсек в гараже для легковых автомашин. Нашел и купил пожарную автомашину. Наладил пожарную службу, построил машинно-тракторную мастерскую на 60 тракторных ремонтов в год, автогараж на 60 ремонтов автомашин в год. Достал станки в МТМ. Обучил токарей, слесарей, сварщиков и т.д. Построил ГСМ по последнему слову техники: по тем временам машинный двор с бетонными площадками, за что колхоз получил премию — автомобиль “Москвич”. Построил зерновой склад по рижскому проекту, полностью механизированный. К нему с закромами пристроил ЗАВ-40 (очистительный комплекс). Зерно поступало, если сухое с поля через ЗАВ-40. Очищалось, отправлялось с помощью лент и норий к месту назначения.
Уже к 1966 году организовал центр производственно-хозяйственных построек, где были сконцентрированы МТМ, машинный двор, автогараж, заправка АЗС, ток для обработки и сушки зерна, весовое хозяйство до 30 тонн, лесосклад с пилорамой и мастерской со станками по дереву, рядом правление колхоза, клуб, и получился замкнутый двор с одним выходом. Все это быстро исполнялось, строилось лишь потому, что я в своей работе, особенно после 1963 года, придерживался принципа: обещанное всегда исполнять, и в ответ всегда получал то же самое.
До 1964 года инструкторов райкома и других посланцев РК кормил дома, и если они оставались ночевать, то тоже у меня. Мой двор проглядывался насквозь. Перед колхозниками я не таил ничего. Но однажды, это было в 1964 году в январе, были мы в Старом Осколе на бюро. Оно закончилось поздно. Мы с шофером Ракитянским Иваном Андреевичем сидим в одной из приемных, а на улице пурга, температура – 25 °С. Я Ивану говорю: “Может нас кто-нибудь пригласить переночевать”. Все прошли. Нам пришлось всю ночь коротать на стульях. С этого дня я прекратил принимать к себе домой работников райкома. Есть столовая – платите и кушайте. Находил квартиру – человек ночевал.
Где-то в 1967 году на директоров и председателей колхоза был сочинен куплет. Так вот как я выглядел со стороны райкомовцев:
Едешь прямо — будет ельник,
Где Сурков там будет Мельник.
Дальше Кущенко – жадюга,
Поджимай живот свой туго.
Провожу очередное заседание правления колхоза в декабре 1963 года еще в старом аварийном здании. Прибегает сосед Бредихин Михаил Дмитриевич и мне говорит, что в доме, в котором я живу (его осенью построил), все окна высажены. Там была соседка Бабина и Таня с двумя малышами.
Мороз – 20°С. Ночь лунная. Я взял четверых ребят и быстро домой. До дома 1.5 – 2 км. Двоих оставил помочь закрыть окна от холода всем, чем можно было. А втроем по следу пошли и пришли аж на Бабанинку, а это километра 3 от моего дома.
След привел к хате, где жил Усачев – плотник. Он не успел еще раздеться. Он даже не ожидал, что так быстро его найдут, трезвый был. Просил, чтобы его простили. Да еще его жена просила. Но кто его послал, он не признался. Потом я узнал, что это все проделки Попкова Василия по кличке Жук, который за свои 30 лет уже отсидел 16 лет в тюрьме. Его пришлось простить, а утром он все стекла вставил.
Купили в Райпо за наличные деньги «Волгу» М-24, что категорически запрещалось делать. Но я это сделал через нашего областного депутата, которого я выдвигал. Это Иванов С.И., он работал заместителем председателя облисполкома. Он мне дал распоряжение, и по нему «Волгу» приобрели и оформили в областном ГАИ в виде исключения.
И вот однажды отвез шофера домой в Дубянку. Заехал в село Дурнево, поговорил с бригадиром бригады 1 Бредихиным Николаем Михайловичем и возвращаюсь домой. Смотрю, около села Сапрыкино стоит мужик, дело было к вечеру. Он останавливает меня, чуть не попал под колесо при этом. Мужиком оказался Васька-Жук с пол-литром самогона в одной руке. Я приоткрыл окно, а двери на замке. Он хотел сунуть самогон в кабину и говорит: “Иди сюда, давай выпьем”. “Вася, я сейчас. Отойди в сторону”. Он, правда, отошел. Я беру централку, взвел курки (я ее возил постоянно на заднем сидении закрытую чехлом). Вышел из кабины, навел стволы на Жука. Он сразу бросил самогон. “Если ты сейчас не уберешься отсюда, я буду стрелять не вверх, а по ногам”. “Все, все убегаю,” – и скрылся в лесу. И долго мне не встречался.
В 1967 году Сапрыкин В.П., зоотехник колхоза, оказался по делам на колхозной мельнице. Там был Васька -Жук. Он также предложил выпить ему с пол-литра самогона, Сапрыкин отказался. Тогда Жук схватил Сапрыкина за горло и начал душить. Я вызвал милицию, врачей скорой помощи. Жука поймали в лесу. Сапрыкина еле отходили. Жук за это и за кражу у колхозника мешка белой муки и курей получил 8 лет тюрьмы. Он мне всегда говорил: “Я тебя все равно найду и убью, и закопаю под порогом”. Я ему отвечал: “Порог забетонирую”.
Воровали сильно, когда тока для урожая были по бригадам, когда хозяйственный двор был на окраине. В Сапрыкино доходило до того, что приходит лес подтоварник в верхушке менее 200 мм. Перевозим его с товарной железнодорожной станции, где ни кранов, ни тельферов не было, все вручную. Лично контролировал перевозку леса. Кладовщик принял, сдал сторожу, а утром приходим — пол вагона нет. И однажды подсидели и всех поймали. Растягивала лес родня Васьки-Жука и его трое братьев. Многие тогда тащили лес. Меры я принял. Убрал в центр лесосклад. Необходимо было достать как можно больше леса.
В колхозе им. Мичурина стал новый председатель колхоза Мильский Евгений с Тимирязевки. И вот случайно мы вместе попали на ВДНХ (выставка народного хозяйства) в Москву. Он мне предложил вместе сходить на работу к его отцу, а он работал в штабе Московского военного округа. Кем и какую должность занимал он, я не знал. Я отказался, потому что не удобно и так далее, но попросил замолвить словечко о нашем колхозе, что он и сделал.
Через месяц получаю бумагу, подписанную каким то начальником Московского военного округа, что над нашим колхозом и колхозом “Мичурино”закреплены воинские части для оказания подшефной помощи в приобретении лесоматериала, кругляка нестандартного и пиломатериала, и вдобавок прибыл из Латвии представитель в районы для заключения договоров на поставку строительного лесоматериала (кругляк). Каждый месяц поступало 4 – 5 вагонов леса по 42 – 45 м³ стоимостью на складе в колхозе по 22 рубля за 1 м³. Это был 1966 год. Проблема строительного леса была решена и для колхоза и колхозников. Прекратили воровать лес, зерно, семена вики, молоко и т.д.
Еще в начале своей деятельности как председателя на правлении я решил ежегодно для посева на своих усадьбах оставлять для продажи колхозникам 20 – 25 тонн семян вика (овса) по себестоимости и молоко работникам ферм, в том числе и дояркам, продавалось по себестоимости за один литр. Воровство прекратилось. Все это не рекламировалось, ибо за эти проделки я мог схлопотать партийный выговор, и вверху запретили бы. Семена других культур не воровались. Они были протравлены, а вика-овес заправят сеялки на одном конце, а возвращаются пустые и пьяные в дупель. Доярки, скотники идут на работу тощие, с работы — толстеют от различных грелок с молоком. Но уж кто попадался и после этого, наказывался рублем или же увольнением с работы.
Людям, особенно колхозникам, за все прошедшие годы за труд ни денег, ни зерна, ни других с/х продуктов не выплачивалось и не давалось. Только с 1957 года колхозники начали получать денежную оплату.
Елисеев Иван Петрович. как руководитель хозяйства мне нравился, но имел один недостаток: он продвигал свою родню на разные посты. Без учета он нахватал ссуд в банке для повышения своего авторитета. Кредиты пришло время платить. Его уволили. Осталось около 20 миллионов рублей в ценах до реформы 1961 года. Это пришлось мне погашать, обманывать колхозников и себя. Перейти снова по оплате на трудодни за палочки. Более чем три года колхоз постоянно был должен по кредитам как по основным и текущим счетам в банке. Почти вся прибыль шла на погашение долга. Решал вопрос воровства подсолнечника, свеклы. Эти культуры растягивались в больших количествах. Подсолнечник на масло продавался на городских рынках. Свекла сахарная для производства самогона (вонючий, крепостью 63 градуса) и откорма свиней. Этого я не смог остановить. Надо было сеять больше плана подсолнечника и сахарной свеклы.
Приходилось в период зрелости подсолнечника делать частые ночные рейды прямо в поле. Собираю группу из начальников и сидим ночью в засаде на опушке леса. Ясная ночь, облака плывут, а мы уже одну группу колхозников из 5 человек остановили, забрали мешки с семечками (особенно крали подсолнечник люди из Копцево). Ждем следующую группу. Вот показались в 12 часов ночи. Несет каждый по мешку семечек (чувалы). Мы к ним пристраиваемся сзади и идем вместе до села 1 – 1.5 км. Нам они кричат: “Эй! Не отставайте!” Их человек 10, а нас 7 мужиков. Вот мы их догоняем, четверо заходят вперед. И сразу команда: “Стоять!” У всех желание бросить мешки и бежать. Мы всех опознаем и отпускаем. Мешки забираем: “Просьба завтра прибыть в правление и купить семена подсолнечника”. Таких рейдов делалось за уборочный период подсолнечника 10 – 20. Это повышало урожай подсолнечника. Как только не придумывал делать облавы на подсолнечник.
Однажды участковый бригадир и я переоделись в женское, поставили машину грузовую около школы, а сами пошли в поле с подсолнечниками, гектар 100. А ночь тихая, лунная. Идем по рядам слышим там стучат, там стучат, выбивают из шляпок семечки и сами идем стучим. Подсели недалеко от группы убирающих подсолнечник и сами начали имитацию уборки. Они нам кричат: “Эй, мужики, идите к нам, а то наши мужики спят, а вы побудете с нами,” – а их человек 8. Они видят, что это не мужики, а такие же “бабы” и давай байки рассказывать, как они спят со своими мужьями. Мы чуть со смеху не попадали. Я подхожу. “Здравствуйте, бабоньки”. Они чуть в обморок не попадали. Мы их отпустили, забрав оклунки с семечками, а им сегодня уже скоро на дойку. Были это наши доярки. Сами уже с оклунками продолжали до рассвета.
