Кущенко Анатолий Иванович: моя жизнь
Колхоз рядом с Копцево граничил с другим колхозом “Новая жизнь” Чернянского района. Председатель там был Терлов Борис Осипович. На площади в 150 гектаров около Копцева он решил посеять подсолнечник. Я ему не советовал, наши его снесут, он еще не успеет созреть. Но он не послушал и посеял. “Я поставлю охрану.” – говорит Терлов.
Созрел подсолнечник. Все вроде с краю цело, а дальше вглубь одни пустые шляпки стояли. Люди с Копцево брали с собой подставы, чтобы достать шляпку и обмолотить, а сторожа его были постоянно пьяные.
Достал новый сорт подсолнечника “Зеленка”. Высота растения от 50 до 70 см, шляпки крупные, а семена округлые, как “бочонки”. Маслистость 37%, а у распространенного подсолнечника 20 – 22 % масла, высота в благоприятный год до 2 м. Размножил за один год на площадь в 150 га в одной бригаде № 2. Получили высокий урожай, потому что рост подсолнечника низкий и поле почти все просматривалось. А воровали, т.е. обмолачивали, не только ночью, но и днем, особенно городские. Высадят “десант” незаметно днем, а вечером забирают. Оставил на третий год семян на всю площадь в колхозе. Кто-то поджег амбар, где хранились эти семена, уж больно не нравились они.
Привычка красть с поля это своего рода “зараза” какая-то. Вот пример. Когда заканчивался рабочий день на уборке сахарной свеклы, женщины садясь на вахту, несут с собой обязательно по пол мешка свеклы. Обязанность бригадира или его подчиненных — присутствовать при отправке свекловичниц и не только свекловичниц, однако при любых полевых или складских работах домой на отдых. Но они, “местные”, обычно это дело почти всегда скрывали, т.е. не контролировали.
И вот встречаешь “вахту”, останавливаешь, просишь всех сойти с автомашины. Все сходят вроде пустые. Заглянешь в кузов, а он полный, до села 500 м. Говорю: “Ну что, пусть шофер везет свеклу обратно и сгрузит в поле”. “Нет, звеньевая поедет и сгрузит в наши кучи”. А все женщины с пустыми мешками пошли. Недалеко какой-то “КРАЗ” выгрузил мел на обочине, так женщины насыпали в мешки мел и тянут домой. “Но у вас на огороде копни лопатой и набирай мела, сколько хочешь”. “Нет, он не такой”. Лишь бы идти не пустыми.
Любые доклады и выступления начинались со здравниц в честь ВКПБ (КПСС), Коммунистическим идеям Ленина, до 1959 года Сталина и партийных съездов и первых секретарей ЦК (Хрущева, Брежнева и других). Все, что делалось в колхозе хорошего – это благодаря партии (и допустим Хрущева или другого), а вот если засуха и нет урожая, то партия здесь ни причем. Здесь виновны руководители хозяйств и их подчиненные. Редкие случаи были, чтобы руководитель с/х был беспартийный, а в нашем районе (сначала Старо-Оскольском, затем Губкинском) таких не было. Почти каждую неделю в определенные дни проводились заседания Бюро Райкома партии. Длительность с 9 часов утра, в большинстве случаев до 17 часов вечера, а иногда и позже.
Решались в основном хозяйственные вопросы, а потом партийные. Вызывают на трибуну, и делаешь отчет (особенно часто по молоку). Справа 11 членов бюро, и обязательно присутствует представитель Обкома партии. Иногда был первый секретарь Обкома. В зале все инструктора, зав отделами, руководители района и руководители хозяйств и т.д.
Запомнилось одно из многих заседаний бюро. Был секретарь райкома Андрианов Дмитрий Петрович. Симпатичный мужчина, старше меня на два года. Кличка у него была почему-то “Фантомас”. Задает вопрос после моего отчета: “Вы на ферме сегодня были?” Ответ: “Да”. “Почему снизили фермы надой и продажу молока?” — “Резко сменилась погода”. А сам я правую руку держу в кармане, и он это видит. Именно перед дождем стадо снижает надои молока. Получаю строгий выговор с записью в учетную карточку. Он (секретарь) говорит мне: “Зайди ко мне в кабинет после заседания”. Захожу, он приглашает садиться в кресло. Задает вопрос, почему я во время отчета за трибуной держал правую руку в кармане. Ответ: “Вы не обидитесь”. “Нет”. “Я просто выворачиваю шиш, и это меня спасает от нервного срыва. Чем критика не справедливее, тем больше сжимаю фигу”. Он рассмеялся и говорит: “Мне наверно придется делать также на заседаниях бюро Обкома”.
За двадцать лет работы в Губкинском районе мне пришлось работать со многими секретарями райкома. Партия сверху руководила до райкомов, а дальше вглубь уже в хозяйствах, в промышленности, в предприятиях, особенно в колхозах, в совхозах партия теряла свое руководство. Хрущев пытался создать “Совнархозы”, где председатели и директора Совхозов подчинялись бы непосредственно Обкому партии. Брежнев все отменил. И опять в с/х предприятиях, особенно в колхозах и в совхозах часто были случаи двоевластия.
Был в колхозе секретарь — Крышка Андрей Павлович, честный и добросовестный человек. Он вел только партийную работу. Он числился в РК КПСС. До него был заместителем Мирошников Василий Андреевич (директор школы). И вот однажды в конце уборки урожая, когда планы по продаже зерна были выполнены и перевыполнены, я был в производственной отлучке. Приезжаю, смотрю около складов и тока десятки автомашин. Мирошников требует грузить зерно на элеватор. Хорошо, что действовал наш закон, без разрешения председателя колхоза грузить зерно запрещалось. Вижу и слышу, он завтока ругает, тот не дает грузить. Говорю: “В чем дело”. Мирошников говорит: “Позвонили из РК КПСС, чтобы колхоз сдал еще 200 тонн зерна”. “Почему вы выполняете не свою работу? Вы могли бы погрузить семенной материал”. Он начал меня ругать, назвал “молокососом”. Я все машины направил в колхоз “Верный путь”, который был по пути к элеватору и ему требовался транспорт. На следующий день вызывают на бюро и мне закатывают строгий выговор с занесением в личное дело. Но директор школы после извинился. Зерно осталось дома. Обычно как уборка, посылали уполномоченных от РК КПСС.
В первые годы руководства колхозом из-за моей неопытности выгребали у нас все, что могли. Оставляли скот без фуража и колхозников без зерна. Потом я научился прятать, смешивать пшеницу с горохом. Весь опыт перенял от соседа Егора Егоровича Чернышова, председателя колхоза “Россия” с 20-летним стажем. Человек с 3 классами образования руководил, и довольно успешно, колхозом, специализированным на свиньях и птицах.
Я уже говорил, мы одно время были членами бюро. Возили на тракторах молоко в Старый Оскол. Грунтовая дорога весной в слякоть, трактористы на “Белорусах” ездили по многолетним травам. Однажды приезжает к нам в колхоз секретарь Обкома Коваленко Алексей Власович. Объехали все хозяйство и мне говорит: “Проводи меня до границы и будь свободен, никаких замечаний”. Я проводил до межи и вернулся с шофером в правление колхоза. Смотрю черная “Волга” стоит около правления. Выхожу: “В чем дело”. Шофер говорит: “Алексей Власович ждет вас в поле”. Думаю, что случилось.
Подъезжаю. Стоит секретарь, он выше меня был, а Чернышов Е. Е. — он ниже меня, а тут совсем маленький. “Анатолий Иванович, чья это дорога? На чьей земле?” Ответ: “Колхоза “Россия”. “Ты, почему меня обманул – на Чернышова? Если через два часа не приведешь пашню в порядок, я тебя освобождаю от работы”. И уехал. Рядом работали трактора нашего колхоза. “Помоги мне привести в порядок землю”. За час все было сделано. Стоим ждем приедет или не приедет. Приехал, проверил, сказал “спасибо” мне. “Вот, почему не мне сказал “спасибо”?” – говорит Чернышов Е. Е.
Сидим раз на заседании бюро, и в перерыве я Чернышова прошу помочь, т.е. продать скирд пшеничной соломы, что находится на меже с нами. Наши колхозники его превратили в ободранный гриб. Ответ: “Не дам и не продам тебе солому”. Как раз в этом году урожай получили средний, а хлеб был низкорослый, и соломы не хватало для проведения зимовки скота. Однажды в зимнюю стужу, начало февраля, садимся в К-700 три бригадира. Я за тракториста. Едем в разведку за соломой. Находим скирд ячменной соломы колхоза “Россия” на границе с откормочным совхозом “Губкинским”. Организуем все транспортные средства (сани тракторные, тележки тракторные, автомашины, три стогометателя) какие могут везти солому. Люди грузчики в автобусе, два бульдозера и вся эта армада двинулась, не заезжая ни в один населенный пункт, а их было на пути два: Ямская и 1-е отделение совхоза “Бобровский”.
Погода благоприятствовала, ночь лунная. Так, немножко, шла поземка. Под чистую загрузили всю скирду и двинулись в обратный путь. К двум часам ночи разразилась такая пурга, рядом, как говорят, носа не увидишь. А мы уже были дома, все было сгружено, сложено обратно в скирду в каждой бригаде. Днем в воскресение был “банкет”, на столе было все: икра, коньяк и т.д. Все было занесено снегом. Дней через десять сидим на бюро. Он мне жалуется: “Поехали наши солому продавать, ячменную скирду, которая граничит с совхозом “Губкинским”, а ее там нет. Искали, искали так и не нашли. Даже следа нет”. Проходит три года, я ему об этом рассказал, и он сильно обиделся.
Замечательный, работоспособный был сосед, председатель колхоза “Верный путь”, Ярыгин Дмитрий Владимирович. Мы дружили семьями. А до него был на этом месте грек и никакой помощи. Сколько Ярыгин работал, столько каждый год делали межу на дальнем логу 12 гектар. Мы вспашем, посеем, Ярыгин уберет, что мы посеем. Он вспашет и посеет, мы уберем. А дело в том, что межа каждую весну меняла свое месторасположения. То там размоет его сторону, то нашу. После мирного договора в воскресенье на границе сабантуй со стрельбой по мишени из малокалиберки.
Решил я выровнять дорогу, которая проходила от трассы Губкин – Белгород. От Сергеевки до хутора Богословского на село Дубянка нашего колхоза км 3 – 3.5 проходила по полям колхоза “Верный путь”. На Т -74 с плугом тракторист Поддубный Петр Егорович подъехали к хутору, предварительно расставили вешки. Было уже начал я двигаться на тракторе (сам сел за трактор, Поддубный категорически отказался), чтобы проделать ровную борозду, а потом пустить грейдер. Откуда ни возьмись, мужики с вилами встали на пути трактора. Останавливаюсь: “В чем дело?” “Ярыгин сказал, если появится трактор до моего приезда, не пускайте”. Хотя мы с ним договаривались. Пришлось ждать. Приезжает. “Вот что, сколько угробишь озимых, отдашь пшеницей. Если есть сейчас, а нет, то осенью”. На том и согласились. Я начал двигаться по вешкам, не поворачиваясь: “Петро, глянь, ровно?” “Анатолий Иванович, ривно,” – он хохол. Около 10 км до Дубянки дорога была выровнена, говорят “как кнутом кто-то хлестнул”.
У Ярыгина был секретарь парткома Пехтерев, тоже напористый работник, но все секретари в какой-то были зависимости от председателя. Для укрепления партийного влияния как и у меня, так и у Ярыгина, правление решило выделить транспорт легковой “Москвич” Пехтереву. И вот председательский транспорт, а их два автомобиля, что у меня, то и у Ярыгина. Ярыгину срочно нужно было ехать куда-то. Он просит Пехтерева (он зам председатель и секретарь парткома) дать “москвич” по колхозным делам. Он не дает. Ярыгин садится в кабину, Пехтерев его вытаскивает. Оба здоровые хлопцы подобрались, крепко набили себе “морды”. На утро вызывают на бюро РК КПСС, в присутствии секретаря Обкома исключают из партии и освобождают от работы обоих.
С 1968 года и до конца в Тимирязево был секретарем парткома и заместителем председателя колхоза бывший председатель колхоза — Елисеев Иван Петрович. Очень рассудительный, умный и исполнительный человек. Никогда и нигде мы друг на друга не сказали плохого слова, хотя иногда мне и ему приходилось ругаться, доказывая свою правоту. Но если договорились, никогда разногласия не было.
Однажды я выехал из колхоза на Старо-Оскольский цементный завод, было это в августе в конце, когда уже уборка закончилась, чтобы договориться на счет цемента, т.е. произвести уборку территории цементного завода. Мы часто это делали и наметали до 2 – 3 тонн качественного цемента. По технологии производства цемента на выходе из печей должны стоять фильтры, а их работало 5. Фильтры ночью снимались, видимо для повышения производительности.
Приезжаю в колхоз. Смотрю с тока зернового тянут погрузчики в кошары – овчарни, где в колхозе временно хранилось зерно. Приблизительно с 1963 года открыто сухое зерно на токах не хранилось. Я считал это головотяпство, хранить зерно сухое над небом. Спрашиваю у Елисеева И. П.: “Что это?”, а он мне говорит – “ Был Андрианов, (первый секретарь) дал команду Шахову И. Н и председателю райисполкома Петрову Ивану Петровичу, чтобы к вечеру вывезти необходимое количество зерна государству”. Колхозники, механизаторы, завток отказались работать. Я ушел домой. Звонит Иван Петрович Елисеев: “Выйди и разберись ”. Ничего у них не получилось.
Встал на следующий день в четыре часа, в шесть часов я уже в Белгороде. Я знал, что второй секретарь Обкома Шанцев А.Г. (курирует с/х) с шести часов принимает водные процедуры на речке Везелки. “Ты чего здесь, Анатолий Иванович?” Я ему показал баланс зерна хозяйства, что овец и скот оставили без фуража, а людей без зерна, с кем тогда работать. “Хорошо, я как только выйду утром на работу, разберусь”.
Приезжаю в 11 часов, техника тащится назад. Стоит черная “Волга”. Захожу в кабинет, и заходит Андрианов Д.П. “Ты где был, ездил еще раз на цементный завод. Почему ты мне не показал, что у тебя зерна в обрез?” С тем мы и расстались.
На следующий год весной озимый клин, посеянный пшеницей сортом “Безостой” на некоторых полях открытых от снега погибает, а сорт “Ферругинеум”, менее урожайный, выдержал. На наряде договорились, какие поля перекультивировать, а какие подсеять яровой пшеницей или другой культурой. Какие поля полностью закультивировать, а какие подсеять отвечают агроном и его подчиненные – агрономы-учетчики по тракторным работам.
Это были смелые девчата, окончившие техникумы, особенно выделялась Барабанщикова Ангелина Алексеевна. Правление колхоза оплачивало работу бригадных агрономов очень высоко. По тому времени они получали зарплату половину учетчика по тракторам и плюс ставка или оклад агронома бригады.
Работа началась во всех трех бригадах по пересеву и подсеву озимой пшеницы (она вымерзала раз в пять лет). Агрономы расставили вешки до границы работ. В районе в свою очередь была создана комиссия. Мне позвонили и сказали: “К вам едет комиссия по проверке погибших озимых, во главе с первым секретарем”. Даю команду приготовить хороший обед на столько-то персон. Объехали все поля Андрианов, Петров И. П., начальник управления Сурков Н. А. и еще кто-то.
Приехали в Копцево в бригаду № 3. Трактора культивируют озимые, сеялки работают недалеко. Вот трактористы доходят до вешки и поднимают культиваторы, собрались переезжать на другое место. Андрианов остановил: “Почему дальше не работаете?” “Вот видите вешка, это агрономы поставили, поэтому должны переехать на другой участок”. “Вы продолжайте работать”. В ответ: “Нас поставил сюда бригадир, и никто не имеет права нами командовать”. Он ко мне, я говорю, что у нас порядок, что я не могу отменить наряд бригадира. “Что у тебя за порядки?”
Подъезжаем к столовой. Валя Кострыкина вышла из столовой в слезах, говорит: “ Только сейчас привезли мясо баранину и посмотрите какую (дохляка) ”. Андрианов разругался, сел в машину и говорит: “Для тебя хорошо, когда у начальства пыль сзади колес”. Конечно, все это было подстроено Елисеевым Ф. Е., зав ОТФ. Не забыты их поражения в 1963 году.
Однажды присылают план работы бюро Губкинского РК КПСС. Читаю в конце апреля отчет правления колхоза “Тимирязева”. Доклад председателя колхоза Кущенко и содоклад секретаря парткома Елисеева Ивана Петровича. Ведь до этого никаких планов не присылали. Готовлюсь тщательно, доклад получился на 30 минут. Где-то в конце апреля вызывают на бюро. Прибыли в девять, а начали рассматривать в 12 часов, а до 12 часов мы с Елисеевым уж больно понервничали: что будут спрашивать, какие вопросы будут задавать.
В 12 часов приступили к нашему вопросу. Я отчитался, Иван Петрович сделал содоклад. Я и Иван Петрович ответили на ряд вопросов, все вроде нормально. Выступили члены бюро. Особенно Новиков В. В. Подвел итоги Андрианов Д.П., как попер околесицу: трактористы никому не подчиняются и так далее. Вносит предложение: “За работу плохую председателю объявить выговор с занесением в учетную карточку”. Голосуют, из 11 членов бюро 5 против. И все равно влупили. Дали мне последнее слово. Я как понес с его морскими узлами и фарватерами (он в своих выступлениях часто использовал морские слова, потому что служил в Морфлоте). Смотрю, он расстроился, налил из графина стакан воды и выпил. И вышли из бюро. Я с занесением, а Иван Петрович без. К 1970 году у меня было 16 выговоров, которые в связи с юбилеем рождения Ленина (100 лет) были сняты.
С этого бюро мне уже отпала охота работать в колхозе. Я написал заявление в РК КПСС об увольнении. Иван Петрович говорит: “Не обращай на это внимание, поехали работать”. Приблизительно 26 апреля, после прикатывания гладкими катками посевов сахарной свеклы видимость рядков (в фазе вилочка) улучшилась. Наряд, все бригады приступают к разборке рядков посевов. Вся свекла была разбита на делянки (пайки). 1 и 2 бригада приступили к разборке сахарной свеклы, а 3-я из Копцево забастовала, хотя делянки были отбиты колышками, а причина главная была рядом.
С нашим полем граничила сахарная свекла “Верного пути”, а женщины соседнего колхоза работали скопом (гуртом звеном). Вахта привозит женщин на работу, я им доказываю второй день о преимуществе индивидуальной работы. На третий день звонит Андрианов Д.П., спрашивает: “Почему не звонишь?” — порядок был такой, каждый руководитель с/х с утра с 6 до 8 часов должен был звонить и вкратце рассказывать о положении дел в колхозе. Он перешел сразу на другой вопрос: “Какие проблемы?” Я рассказал о забастовке женщин с 3-ей бригады на сахарной свекле. “Хорошо, я тебе помогу, жди”.
Смотрю, приезжает. Пересели в колхозный УАЗ, шоферу сказали куда ехать и поехали. Подъезжаем, женщины сидят вдоль дороги около свеклы и тяпками стучат об землю. Подходим, женщин человек 50. Я знакомлю, кто к нам приехал. Начались прения. Елисеева Антонина: “Вот, видите, вон женщины работают, они объединены и звеном работают, а вот наш председатель хочет нас разобщить. Вот, видите, колышки забиты. Я должна 22 км согнувшись “раком” каждый свой гектар пройти, а у меня их пять гектар”. Пять гектар нагрузка на одну женщину.
Он стал уговаривать, что это необходимо для производства. Он отводит меня, говорит: “Пусть работают звеном”. Ответ: “Нет, не пойдет так ”. Он их начал опять уговаривать приступить к работе. Одна встает и говорит: “Кто вы такой, приехали нас тут уговаривать ”. В общем, распекло его так, что он чуть не выругался: “Уходите домой”. Они подняли тяпки, пошли домой. Я им кричу: “Кто желает работать, останьтесь и начинайте работать”. 10 человек осталось. Член правления Валентина Рогозина: “Убьют меня”. Остальные ушли.
Дело было уже к 12 часам, тут вахта пришла и оставшиеся поехали на обед. Едем назад, Дмитрий Петрович говорит: “Подай заявление, надо снять с тебя выговор”. “Хорошо, с обеда все будут работать”. Пообедали в столовой и поехали на то же место. Это было 14.30. Человек 150 было на поле, был субботний день. Все дети рослые и гости с Губкина и Старого Оскола субботу и воскресенье работали, помогая родным по всему колхозу.
Однажды звонит мне Дмитрий Петрович: “Приезжает в райком комиссия из ЦК КПСС и двое корреспондентов. А всего со мной пять человек, для них надо приготовить еду и выехать на природу”. “Когда все должно быть готово?” — “Завтра к двум часам”. “Хорошо, все будет на высоком уровне. Я вас буду встречать около Ямской степи в два часа дня”. Дело было в мае.
Ямская степь строго охранялась (заказник) и вовеки веков не пахалась (1200 га). Я уже описывал ее раньше. Договорился с егерем, и он нас пропустил на территорию степи. Это красота неописуемая. Валя Кострикина привезла все необходимое на 7 персон. Выпили, закусили, а закуска была от индюшатины, которых я держал у колхозников для гостей колхоза, жареного поросенка, до заделанного по-болгарски ягненка.
На этом торжестве мне стало ясно, почему Дмитрий Петрович гнал на меня опалу свою. Оказывается, на него из района в ЦК КПСС Брежневу в месяц поступало до 6 жалоб. Он думал это мои проделки и проделки председателя колхоза “1 мая”, Седых Василия Антоновича. На меня самого ежемесячно писал жалобы Рогозин Дмитрий из тюрьмы. Бывший агроном колхоза Вейделевского района. Он говорил, что, если воровать, так миллионы, а трахать, так королеву. И вот дотрахался, что оказался в тюрьме, за то, что с председателем колхоза гнилую свеклу сдавал, как качественную. Одаривал ценными подарками, вплоть до автомашин, директора Сахарного завода, начальника милиции и прокурора района. Сидеть ему назначили 13 лет, он все принял на себя. Осталась жена с четырьмя пацанами, она переехала на родину в село Копцево. Каждый месяц от него шла жалоба. Тетрадные листки в клеточку – ведь нечего делать. С этих пор Дмитрий Петрович Андрианов начал всей душой помогать мне и колхозу. Он по характеру и по действиям своим очень походил на меня. Своей жене запрещал появляться в Райпо, Горпо и других торговых точках.
В 1962 году уродились фрукты. В колхозе было 18 га старого сада, где было много сортов яблонь и груш, которые нигде не встречались в районе. Посажен сад был еще до 1917 года и садоводом был у помещицы Старовой немец Карл.
Приезжаю с работы, стоит около двора грузовая машина колхозная. Захожу домой, а там Татьяна Филипповна угощает гостей водкой. Я спрашиваю: “Что за торжество?” — “Да вот, Володяй (кличка сторожа, пасечника из сада) привез яблок и груш”. “Дорогие гости, скажите хозяйке спасибо и идите до машины”. Шоферу сказал не уезжать. “Так вот, Татьяна Филипповна, бери мешки и тащи в кузов автомашины или иди, проси, чтобы они перенесли”. Проверил, мешков не стало, и они уехали. Татьяну предупредил, чтобы я не видел ее на продовольственных складах, быть в магазинах скромной и дети не должны отличаться от колхозных. Жена работала экономистом в колхозе (закончила заочно экономический факультет Харьковского с/х института). Колхозные споры переносили и домой, что, конечно, не допустимо.
В октябре прошла партийная конференция, пропели интернационал, снова был избран первый секретарь Андрианов Д.П., а в декабре вдруг освободили. За что? После узнаем точно за что. А так говорили за плохую партийную работу. Начальником ПМК – по мелиорации, был муж личного секретаря (референт) РК КПСС Соколовой. И пользуясь этим, муж строил гаражи частникам, конечно, не бесплатно. Доставал любой материал по титульным бланкам Губкинского РК КПСС за подписью первого секретаря Андрианова. За эти проделки он освободил Соколову и мужа ее – начальника ПМК, кстати, они родом с нашего колхоза села Успенка. Можно было посадить, но он этого не сделал. Оказывается, почти все жалобы в ЦК и Брежневу писали они, и последняя, за которую освободили, была на титульном бланке и лично подписана Андриановым. Жалоба была примерно такого содержания: “Дорогой Леонид Ильич Брежнев, за развал партийной и хозяйственной работы в районе, уже просил освободить меня обком партии от работы, не освободили. Прошу вас, освободить меня от должности секретаря Губкинского РК КПСС” – и его личная подпись. Может, по-другому, но смысл один и тот же. Первый секретарь обкома Трунов М.П., не отстоял, видимо, не пробовал защитить Андрианова Д.П.. Устроился работать начальником ПМК по вывозу навоза и удобрений по колхозам и совхозам, как говорится “из князи – в грязи”. В один день все рухнуло: авторитет, работа, видимо и здоровье.
Продолжительно работая в колхозе им. Тимирязева, а это около 19 лет, я сталкивался по работе со многими людьми, которые с высоты своего положения командовали с/х. Это секретари райкомов, их инструкторы, председатели райисполкомов и их заместители, начальники управления, их заместители, народный контроль и так далее. Все старались как-то покомандовать колхозами и совхозами. Иногда было так, что не знаешь, кому подчиняться. Были секретари слабые, тогда наступала полная анархия в руководстве района. В работе я всегда внимательно слушал выше стоящих руководителей, а делал то, что нужно было для колхоза и для людей, работающих в колхозе.
Запомнились более-менее яркие личности, с какой-то своей особенностью. Юров А.Ф. – парторг Старо-Оскольского района, потом секретарь Губкинского РК КПСС, потом директор (ректор) ВЗПИ (политех). Очень уж был интеллигентный человек, опытный дипломат. Приглашал меня в институт и предложил, пока он директор, окончить ВЗПИ. Мои все предметы были учтены, и я оказался с зачеткой на четвертом курсе. Оставалось два года учебы, можно было изменить свою судьбу. Но я вцепился в этот колхоз, было некогда готовить контрольные, сдавать зачеты, экзамены. После я понял, что зря не получил диплом инженера-строителя.
Юров предложил мне должность директора строящегося итальянцами свинокомплекса Губкинского, на 108 тысяч свиней. Я отказался, я же не зоотехник, а строили три года методом колхозно-совхозной стройки. Звонит Юров, секретарь РК КПСС в 5 – 6 часов утра в понедельник: “Так, плотников, каменщиков и разнорабочих столько, вместе с рабочими быть на стройке”. Доходило до 15 человек с каждого хозяйства, 15 колхозов и 9 совхозов.
Запомнился начальник управления, Шахов Иван Никифорович, простой и добрый человек, сам по образованию ветеринарный врач. Ушел Шахов И.Н. в районную ветеринарную лечебницу, главным ветеринаром района. На его место прибыл Сурков Николай Алексеевич. Это талант, очень симпатичный молодой человек, пел, играл на баяне, в общем, заводила. Но я с ним не сработался.
Дело в том, что он свою деятельность начал с непонятных для меня операций. Звонит однажды в правление, мне говорит: “Анатолий Иванович, пришла автомашина, груженная новыми скатами на ГАЗ-52 из Крыма. Ты оплати наличными за каждый скат, половину отдай шоферу, а половину забери себе”. “Николай Алексеевич, у меня есть семья, дети, делать этого не буду”. “Ну что же, пошли ее в колхоз “Ленина”, село Скородное”. На этом и закончился разговор.
Я знал, что некоторые председатели, директора, в своих автомобилях в багажнике возили холодильники со всевозможной закуской и выпивкой. Этого я не делал. Обычно, эти руководители продвигались на высшие должности. Так продвинулся Сурков. С председателя колхоза до начальника управления, дальше председатель облисполкома. Председатель колхоза “Ленина”, Мельник Николай, стал председателем Губкинского райисполкома. Все они назывались карьеристами, или “багажниками”. Обычно в районе их было 2 – 3 человека.
Судьба Суркова и Мельника такова. Область по разнарядке получала автомобили “Жигули” и “Волги”. Сурков их распределял по районам. В некоторых районах были свои “выдвиженцы” — председатели райисполкомов, в том числе и наш Мельник получал больше всех “жигулей” и “волг”. Он распределял их конкретным людям за взятки. Люди очередники получали, но и можно купить автомобиль, быстрее дать взятку. В один момент нагрянул Московский МУР с проверкой, начиная с области и кончая районами. Суркова арестовали и других предриков районов. Наш Мельник приехал домой, зашел в сарай и застрелился. В одном районе застрелился секретарь райкома. Суркова осудили на вольное поселение. Оказывается, он, когда был председателем колхоза, организовывал банкеты для обкомовцев, рассчитываясь с рестораном по чековой книжке колхоза, что запрещалось.
Обычно, так уже сложилось с 1967 года, как кто из руководителей получал партийный выговор любой, без занесения, с занесением в учетную карточку, набирал закуску и выпивку, когда позволяла погода в лесополосу, нет, то в ресторан, обмывать выговор. Сколько хороших и добрых людей я встречал за 20 лет в своей работе и в селе Меловом, и в колхозе “им. Тимирязева”.
В семи селах у нас было около 4.5 тысяч человек и среди них более 2 тысяч колхозников, в том числе и пенсионеров, число которых резко увеличилось с 1967 года, потому что начали впервые назначать пенсии, хотя и мизерные. Уже с 1967 года прошла паспортизация и в колхозах введены трудовые книжки.
В колхозах появляется отдел кадров. Его возглавил Бабин Дмитрий Романович. На его место в бухгалтерию, по решению правления, была принята главным бухгалтером наша уже местная с высшим образованием Попкова Раиса Никифоровна. Она дочь честнейшего человека, кладовщика Гольцева Никифора Прокопьевича, участника ВОВ. Пришлось его освободить, и он вышел на пенсию. По уставу колхоза было не положено родне подотчетному занимать ответственные должности.
В 1967 году колхоз сработал с 70% рентабельностью. Когда бухгалтер сделала годовой отчет и принесла на утверждение, его я не утвердил. Попросил Попкову Р.Н. сделать рентабельность 14%, ибо с такой высокой рентабельностью 70% колхоз должен уплатить налог. Она сказала: “Попробую,” – и уже через неделю был подписан другой годовой отчет 14% рентабельностью. Приезжал ревизор, опытный старый бухгалтер не мог докопаться, где “ошибка”.
Многих людей уже нет в живых, а многих не знаю их судьбы. Богданов А. С., Малахов В. Т, Поддубный П. Ф., Болтенков М. А. – бригадиры, которые работали до 2003 года – это мои воспитанники. Малахов Михаил Федорович, Захарова Нина Васильевна, Васютин М.Н., Каракулин В.П., Бондарев В.Т., главный инженер Левыкин Михаил Алексеевич, главный агроном Корчагин Павел Андреевич, Зиновьев Иван Павлович, секретарь парткома Елисеев И.П. и комбайнеры. Бредихин М.И., Долженко Егор Дмитриевич, Бредихин Егор Ф., его жена Бредихина Валентина Ивановна, всех не перечислишь. О каждом можно написать рассказы и повести.
Бондарев Василий Тихонович (Суп), когда я приехал, работал трактористом на ДТ-54 со сменщиком Щербачевым Василием Николаевичем. Оба были здоровые парни, конечно, уже женатые. Я заметил, что они добросовестные трактористы. Бондарев имел права шофера, я пригласил его работать личным шофером. Он согласился. Это была для меня живая энциклопедия по колхозу “Тимирязева”. Он знал все про колхозную жизнь. Работал добросовестно до того, как я не освободил его сестру Бондареву М.Т. от работы кассира колхоза. И пошло и поехало.
Однажды приезжаю на Егорий день в село Дурнево, где жил бригадир 1-й бригады Бредихин Николай Михайлович. Я зашел в его двор, дал наряд “выделить людей”, выгрузить вагон с удобрениями. Пьянка пьянкой, а вагоны не должны стоять. Очень строго нас наказывали. А в это время жена бригадира Наталья, уже после узнал, целую кружку самогона дала выпить Бондареву через окно на улицу. Тот хлебнул. Выхожу, он вытирает губы: “Что, слюнки идут?” — “Да, нет”.
Не проехали и километра, пошел мой Василь рулить “козлом”, чуть было не закатил в глубокий овраг. Я успел выключить зажигание и забрать ключ. Бороться с ним было без толку, он еще и морду раскрасит, здоровый лоб. Еле уговорил его сесть в кабину. Я быстро отвез его домой.
На утро приходит рано в кабинет, просит прощения. Зная его исполнительность, его хозяйственность, заботливость, я ему предложил возглавить вторую бригаду. “Я подумаю и посоветуюсь с женой Олей”. — “Когда дашь ответ?” — “Завтра”. На следующий день дал согласие, я ему предложил вступить в партию, рядом сидел Елисеев И. П, секретарь парткома. Утвердили его сначала на собрании бригады, потом правлением колхоза. Это было ранней весной. Сколько Бондарев работал, каждый год бригада по производственным показателям была первая. А у бригадира всего три класса образования.
Проработал лет 5, как однажды приходит его жена. Она заходит в кабинет и говорит: “Если вы его не освободите от работы, я повешусь”. “В чем дело?” “А дело в том, что Василий перетрахал всех холостых доярок. «Однажды говорит мне, Оленька, я поеду на утреннюю дойку. Ну, езжай. Он поехал, я оделась и следом за ним напрямую на ферму. Прохожу через лозняк в логу, смотрю его мотоцикл “Урал” стоит. Начала волноваться может, что случилось. Еще не рассвело. Глянула в кусты, вижу две пары кирзовых сапог, Потом шорох. Вася, чего тут делаешь? Видишь, отдыхаю. А почему было 2 пары сапог? Нет, одна пара”. А у доярок рабочая форма была халат и кирзовые сапоги. Слух доходил до меня о его проделках. Я его предупреждал об осторожности. Он говорил, что его жена Оля была больна. Пришлось переводить на другую работу. Он стал заведующим мастерской (МТМ).
Левыкин, главный инженер колхоза, был удивлен слаженной работой тракторной мастерской. Трактора и другая с/х техника быстро проходила ремонт, редко простаивала, если уж нет запчастей. Его напарник, Щербачев Василий (ростом 1.96 м) выдвинулся в помощники бригадира по с/х технике в Копцево. Он строго разбирался с пьяницами. Трактористы на него не жаловались, когда Щербачев применял кулаки. Он был гигант. До его работы два тракториста из-за пьянки погибли, из-за нарушения правил, когда человеку море по колено.
Болтенков Коля, молодой, вез силос в тележке на ферму, решил украсть шифер с летнего стойла (ворок) для овец. Погрузил и начал спускаться с крутого спуска. Тракторная тележка своим весом перевернула трактор МТЗ – 2 и задним колесом придавило пол головы. Я первый подбежал, он еще живой, что-то хочет сказать. Нас трое, зав ОТФ, Елисеев, шофер Ракитянский и я, подняли за заднее колесо трактор и освободили из-под заднего колеса и скорее в больницу км 30. Не доезжая больницы, он скончался.
И другой точно такой же случай, когда погиб тракторист Зиновьев. Весной трактористы бригады №3 на тракторах Т-38, их четверо, в том числе Зиновьев Василий Кузьмич, культивировали на задних дворах села Копцево. Трое вернулись на табор, а Василия Кузьмича нет. Думали, что он домой заехал, но дома его также нет. Утром звонят мне, что тракториста нет, не можем найти, а тут слухи ходят про НЛО. Я еду. “Вы должны быть на поле, где трактористы работали вчера”. Подъезжаю, на другой стороне поля стоял скирд соломы, объеденный скотом как гриб. Шофер Ракитянский говорит: “Наверное, он в скирде”. Пошли по последнему следу, и он вывел нас прямо в скирд. Разрыли, а наш Василий Кузьмич от пьянки еще не проснулся. Как не загорелся, видимо трактор заглох сразу. Василий Кузьмич приходит в контору, просит дать аванс рублей 100 на похороны бабушки. Проходит месяц, дайте денег на похороны тети. Спасибо жена пришла получать зарплату, а там нечего получать, да разоблачила его, а то он похоронил бы всех родственников. Действительно, умирает мать, остается ее хорошая хата. Они с братом ее так и не поделили. Василий Кузьмич сжег ее.
К 1970 году было построено двухэтажное здание правления колхоза, с/с совета, медпункта и почты. В Успенке была построена плотина с водоспуском и мостом, а под бетонной опорой залили в металлическом чехле пол-литра водки на память будущим разрушителям. Построен мост через речку Дубянку.
Вступил в строй полностью комплекс на 12 тысяч овцематок, это 10 овчарен длиной в 100 м и шириной 18 м. Все колхозы пригнали своих овец в наш колхоз. Резко снизилась рентабельность 22%. Овцы были беспородные, мало давали шерсти и мяса. Строился комплекс за счет кредита на 25 лет. Почти закончилось строительство автодороги с твердым покрытием Сапрыкино – Прокудино, а дальше Чуфичево – Старый Оскол. Начал строительство дороги в Старо-Оскольском районе, а потом все стало. Спасибо автодорогу почти что закончил. На строительство автодороги через Губкинский район банк ссуд уже не давал.
Мост и пруд в Успенке около 40 гектаров строили хозяйственным способом, за что чуть было не посадили. Спасибо прокурору района Быкову Василию Ивановичу. Дело в том, что я привлекал к работе государственную технику (бульдозеры С-100, ДЭТ-250, экскаваторы, автомашины, автокраны), оплачивая только двойную зарплату рабочим потому, что они работали с ночной смены пятницы, кончая к вечеру воскресения подтвердив эту оплату решением правления колхоза. Пруд по проекту стоил где-то около 35 тысяч рублей, построен за наличные деньги за 9 тысяч. Мост проект 45 тысяч построен за 7.5 тысяч рублей наличными. Пруд строился техникой Старо-Оскольской ДРСУ, которая находилась в выходные дни в селе Дубянка, три километра от пруда и она в субботу перегонялась на дамбу.
История постройки моста такова. Начальником железнодорожного цеха Лебединского родника был молодой человек Шипановский Евгений. Он как-то приехал на наш пруд порыбачить. Заплати 3 – 5 рублей и лови. Здесь мы с ним познакомились. Оказалось, что его отец где-то в Курской области работает председателем колхоза. И вот, когда бюро РК КПСС распределяло шефские организации по колхозам, я выбирал именно те организации, которые помогали колхозу. Это Шипоповский железнодорожный цех, АТП – 14 Соловьев М.И., “Промстрой 3”, начальник Туренко И.Ф., кирпичный завод, однофамилец Кущенко Иван Ефимович, директор. Мне нужно было построить мост.
