Кущенко Анатолий Иванович: моя жизнь
Утром 4 мая 1959 года я пришел на наряд в Правление колхоза “Новый Мир”. Здесь присутствовали: председатель колхоза Елисеев Иван Петрович, главный агроном Семишкуров Василий Иванович, зоотехник Сапрыкина Татьяна Филипповна, главный инженер Зиновьев Иван Павлович. Бригадиры: первая бригада – Тетерев Иван Артамонович; вторая бригада – Долженков Федор Никитович; третья бригада – Елисеев Иван Аксенович и члены правления 7 человек.
Приняли меня в колхоз “Новый Мир” на должность бригадира комплексной бригады № 2. Долженков Ф. Н. запил. Елисеев Иван Петрович (председатель колхоза) ознакомил меня с бригадой по территории и частично с колхозниками бригады, с доярками, чабанами и скотниками. На следующий день я уже сам начал принимать решения.
В этот год было посеяно 310 гектар сахарной свеклы на 120 свекловичниц. Было 4 звена по 30 человек. Я с учетчиком, а их у меня было двое, Ракитянский Василий Иванович – полевой учетчик, и Ракитянский Михаил (молодой парень) учетчик по тракторам. Значит, с Ракитянским В.И. поля свеклы разбили на “пайки” по три гектара на каждую свекловичницу. Они встретили это новшество в “штыки”. Не хотели полоть и разбирать сахарную свеклу по одному. Привыкли работать звеном (скопом). Мне пришлось долго их убеждать, что это выгодно для них же.
На субботу и воскресение (или же в другие праздники) с городов Губкин и Старый Оскол приедут домой их дочери и родственники (женского пола) и помогут быстрей закончить эту важную сельскохозяйственную кампанию. Урожай увеличится, потому что вовремя прошла разборка свеклы (10 – 15 дней). Увеличение сроков ведет к сплетению и истеканию растений сахарной свеклы.
Женщины доказывают, что свекла в фазе “вилочки” еще не видна. Мне пришлось на следующий день применить гладкие катки. Вся взошедшая свекла и ее рядки четко обозначились. Тогда женщины поверили мне и начали работать по одному. А в субботу и воскресение работников на свекле было больше в два с половиной, иногда в три раза.
В бригаде было сельскохозяйственных угодий 3100 га, в том числе 2500 га пашни, 200 коров, молодняка 500 голов, свиней 1200 голов, овец 2500 голов, птица, 4 тысячи несушек, сад старинный 18 га, пасека 250 пчелосемей. Колхоз работал на деньгах, т.е. колхоз за работу платил деньги.
С 1957 года зарплата у меня была 1300 рублей. И в конце года, если он урожайный, должна была быть дополнительная зарплата. Была у меня в бригаде в селе “Дубянка” старинная маслобойка. Она была заброшена. Нашел и бывшего работника Бондарева Василия Ивановича. Он пообещал ее восстановить, если я ему буду во всем помогать (рабочими, лесом, ржаной соломой на крышу, два дуба длинною в 10 метров и находить под жмых материал “онучи”). Все я ему это предоставил через председателя Елисеева Ивана Петровича, которого пришлось убеждать в необходимости жмыха в рационе коров. Да еще Бондарев Василий Иванович потребовал и пару лошадей. Закипела работа.
Через месяц старинная (ретро) маслобойка была готова к приему подсолнечника на переработку на постное (растительное) масло. После, когда я был уже председателем колхоза, то в Белгородской, в Курской и Воронежской областях, я не встречал таких маслобоек. Здесь была и очистка семян от шелухи, и получение вкусного душистого растительного масла. Этот процесс приводился в движение парой лошадей, которые передвигали постол в гору по наклонному деревянному кругу, тем самым вращая его. А от круга ременная передача приводила в движение все агрегаты рушки, веялки, жаровни и пресс из двух дубов.
Верхний дуб с вращающейся деревянной резьбой давил на ячейку (круглое углубление). Здесь была порция очищенных семечек – ядер завернутых в материал “онучи”. Через него стекали в посуду ручейки натурального чистейшего масла. После отжатия вынимался круг – жмых. Снимался материал “онуча”. Жмых сдавался в склад весом 4 – 5 кг каждая доза. За смену набирали до 100 кг. Масло было 30 % от веса семечек. Добавление жмыха в рацион доеному стаду сразу повысил удой от каждой коровы.
Чтобы оперативно работать, в моем распоряжении был мотоцикл ИЖ – 56, линейка, сани, седло, лошадь. Вторая бригада начала сеять кукурузу квадратно-гнездовым способом. А для этого я на практике прямо в поле обучал этому способу сева трактористов и женщин, работающих на натяжных станциях. Получились отличные всходы кукурузы, куда ни глянь на поле, везде квадраты. Обрабатывалась кукуруза вдоль и поперек культиваторами. На базе второй бригады колхоза “Новый Мир” проводился семинар специалистов уже Губкинского района.
В распоряжении у меня было два кладовщика в Дубянке и в Сапрыкино – Ракитянский Андрей Николаевич и Бондарев Тихон Васильевич. Пожилые, оба участники войны. Оказалось, что Бондарев в 1942 году при отступлении наших проходил с ротой через нашу станицу Павлодольскую. А при наступлении движение его роты было из “Бурунов” песками через Курскую.
Урожай всех культур в 1959 году получила бригада хороший, лучше, чем в прошлые годы. Особенно сахарной свеклы и кукурузы. Был такой призыв: заготовим силоса 25 тонн на фуражную корову. У нас получилось 30 тонн. Да какой силос – его запах, цвет. Сам бы ел! До меня к заготовке силоса относились, как говорится, “наплевательски”.
Закладывался он из бурьяна в квадратные ямы, глубиной до двух метров. Все операции проводились вручную. Это был не силос, а вонючий навоз. Мне пришлось уговаривать председателя Елисеева Ив. П., чтобы в бригаде 2 были вырыты две траншеи шириной 5 — 6 метров, длиной до 50 метров и глубиной 2 метра. На 1500 – 1700 тонн силоса каждая. Что и было сделано.
Работало в поле на кукурузе два силосных комбайна, а третий стоял в запасе на случай поломки работающих комбайнов, а они часто ломались. Урожай достигал до 80 тонн зеленой массы с гектара. Работало 8 – 10 автомобилей на отвозе массы. На разгрузке работало два трактора КДП – 38 с узкими гусеницами, они и трамбовали, и стягивали зеленую массу приспособленными сетками — поперечными брусами из кузова автомашины.
Операция зацепил – расцепил выполнялась двумя рабочими. Автомашины заезжали с ходу на утрамбованный силос и сами выезжали. Когда яма была забита, поверху была посеяна рожь. И все. Силос готов к длительному хранению.
Работали на заготовке силоса в две смены. Особенно уважали работу в ночную смену. Все было освещено и траншея трактора, и комбайны. Уборку кукурузы на силос начинали всегда с 15 – 17 августа и до 5 сентября. Почти что каждый год с 5 сентября были заморозки минус 2 – 3 градуса. Кукуруза сразу высыхала. Посев кукурузы, особенно заграничных высокоурожайных гибридов и уборка ее на силос (потому что на зерно она не успевала вызревать из-за ранних заморозков) давал возможность усиленно заниматься развитием животноводства. Это доказывало то, что заниматься агротехникой, выращивая кукурузу, выгодно для хозяйств.
Учетом урожая зеленой массы в колхозах занималась ЦСУ (центральное статистическое управление) района. На уборке учитывались стебли (пеньки) оставшиеся после уборки, потери зеленой массы на поле, которые съедались животными. И урожай доходил до 100 тонн зеленой массы с гектара, а фактически в траншею попадало до 50 тонн с гектара. За этой работой (учет урожая) я познакомился с Носиком Семеном Тимофеевичем. Он прибыл из Ставропольского сельскохозяйственного института. Оказался земляками с Кавказа.
1959 год заканчивался. Успехи бригады были очевидны, но этого никто не отметил. Жилищных условий никто не создавал, все прибывшие специалисты жили на квартирах. Я продолжал проживать на квартире у Тулиновой А.И. с Коноплянниковой Валентиной. Вдруг она мне заявляет, что беременна. Это было 20 – 25 мая 1959 года, хотя я жить начал с ней с 3 мая. “Валя”, – я ей говорю – “Деньги лежат на загнетке. Если ребенок мой, не делай аборт. А если нет, я все равно узнаю”. Две недели она думала, взяла деньги. Зоотехник Сапрыкина Татьяна на линейке запряженной лошадью отвезла ее на аборт в Орликовскую районную больницу, где хирургом был хорошо мне знакомый Владимир Антонович Бурцев.
Больница была в 7 км. Болела Валентина две недели дома после операции. Я спросил у врача: “Как прошла операция, какой срок?”. Операция прошла болезненно. Срок три месяца. Дал я ей на дорогу денег и проводил ее в город Губкин, куда просила. Тогда же я получил от друга письмо. Он писал, что Валентина работая заправщицей, отпраздновала свой отъезд пьянкой и очередным пропуском мужиков. Но я бы простил все, если бы не подвела ее беременность. Он писал в письме, что если я начну жить с Рыбой (кличка у нее была такая), то буду последним дураком. Так мы с ней и расстались.
Через неделю меня вызывают в Райком партии на бюро в город Губкин. Задает вопрос мне секретарь райкома по идеологической работе Саенко: “Почему не живешь со своей женой?” Неужели Валентина уже успела пожаловаться в Райком? Ответ: “Во-первых, она мне еще не жена. Мы не зарегистрированы в ЗАГСЕ. Во-вторых, я не член партии. Моя личная жизнь известна члену бюро Попову Александру Петровичу”. На этом разговор окончился. О своей личной жизни я рассказал председателю Райисполкома Попову А.П., он накануне был в колхозе.
1959г. – 1960г. – 1961г. Это годы административной перестройки всех районов Белгородской области. Мы были Боброво-Дворского района, потом Губкинского, входили в Старооскольский и, наконец, обратно наш колхоз вошел в Губкинский район. Везде название оставалось “Новый Мир”. Когда мы были в Старооскольском районе, я не знаю, кто его переименовал в колхоз им. Тимирязева. Тимирязев здесь никогда не был.
В 1960 году я начал подумывать как “удрать” из колхоза домой – на Кавказ. Из 50 агрономов, зоотехников, выпускников СОСХИ из города Орджоникидзе остались единицы в центральных областях России, все уехали в Краснодарский, Ставропольский край, в общем, на Кавказ, домой. У всех две причины: первая – никаких бытовых условий; вторая – очень низкая оплата труда. У меня еще и личная жизнь не складывалась.
Где-то в сентябре 1959 года я встретился по работе с главным зоотехником колхоза Сапрыкиной Татьяной Филипповной. Спросил напрямую: “У тебя все нормально?” Она поняла сразу: “Да, все нормально”. “Ну, тогда идем в Совет и зарегистрируемся”. Что и сделали. Она жила на квартире моего помощника, бригадира по технике Усачева Егора Григорьевича. В работе добросовестный, механик, специалист по сельскохозяйственной технике. Его жена Мария Филипповна за наши деньги устроила нам торжественный вечер . Спасибо ей. Усачевы имели красивый большой дом с огромным садом, где росли различные виды фруктовых деревьев на 50 сотках. Нам выделили комнату, где мы должны были немного пожить, а потом уйти на квартиру.
В первую брачную ночь все хорошо получилось, но основного не было. Спрашиваю: “Ты мне говорила все нормально, а что оказалось?” Встала на колени, начала просить прощения. Спрашиваю: “Кто?” Оказывается, мой коллега, бригадир 3 бригады Елисеев Иван Аксенович. “Ну, а теперь, что будем делать?” Замарал паспорт. Тут же хотел уехать. Не знаю, что сдержало.
Перешли жить в Сапрыкино район Бабанинки к отцу Марии Филипповны, Филиппу Харлановичу Дергилеву. Старику было лет 75. Соломенная хата, теплая, ведь зимы здесь холодные и ветреные. Иногда нанесет сугробов, из хаты не выйдешь. Выровнит снегом огороженный двор. Двери в хаты открывались во внутрь, а иногда приходилось вылезать в трубу. Поэтому и трубы печные были метр на метр, плетеные, глиной обмазанные.
В феврале 1960 года в колхозе началось отчетно-выборное собрание. Собрали колхозников села Сапрыкино в захудалом клубе (развалюха — развалюхой). Кстати, рядом с клубом в этой же халупе находилось правление колхоза. Сельский Совет (с/с) был по улице выше вместе с библиотекой, в старой обшарпанной хате. На веранде упал гнилой брус и ударил по голове председателя с/с Каракулина Ивана Кирилловича. Его отправили в больницу.
Народ собирался. Появились пьяные мужики-колхозники. Собрание уполномоченных вел председатель колхоза Елисеев Иван Петрович (Кытя). В селах и деревнях часто совпадают фамилия, имя, отчество, так приходилось распознавать людей по кличке. Из района был первый секретарь Горкома – Юров Александр Филиппович. Первичные партийные организации подчинялись Губкинскому Горкому партии.
Первое собрание в Сапрыкино не состоялось. Перенесли на следующий день. Собрались. Более-менее набрался кворум. Началось собрание как обычно – с доклада Елисеева Ивана Петровича. Все вроде нормально, но я заметил, что Юров А. Ф. привез с собой незнакомого человека. По выправке было видно, что военный и притом из Морфлота.
Выступил ревизор колхоза Каракулин Василий Павлович. Он отметил недостатки в работе, недостачу зерна по кладовым и т.д. Зерно — тока были в колхозе в трех бригадах. В первой бригаде был ток в селе Успенка и в селе Дурнево. Во второй бригаде – в Сапрыкино и в Дубянке. В третьей бригаде был один ток в Копцево. Правление колхоза выделяло по 150 – 200 гр. на заработанный рубль обычно за полгода.
Зав СТФ был Попков Степан Николаевич. И вот работник фермы, не помню кто, заявил на собрании, что председатель (Кыть) выписал себе поросенка весом в 15 кг, а зав СТФ отвез ему домой кг 40. Поднялся такой шум. Есть предложение: “Пусть председатель колхоза Елисеев Иван Петрович привезет этого поросенка”. Юров составил делегацию из трех колхозников, которые поехали домой и забрали этого поросенка. Вес оказался 30 кг. За это Елисеева освободили от работы.
Методы его работы, которые он применял в колхозе за семь лет пребывания его в должности председателя, мне нравились. На должность председателя Юров предложил отставного подполковника береговых морских сил Казенина Гавриила Яковлевича.
Выбирается правление из 9 человек, туда меня тоже избрали. Ревизором колхоза избрали Каракулина Василия Павловича и еще трех членов. На следующий день Казенин собирает правление колхоза, освобождает почему-то главного агронома Семишкурова Василия Ивановича и назначает главным агрономом меня.
Семишкуров должен принять у меня бригаду. И так мы поменялись ролями. Я сделал все так, как в Меловом по хранению удобрений и ядов. Фосфид цинка, который хранился в пяти местах, перевезли в крепкий амбар в Сапрыкино. Февраль-март занимался подготовкой семян, снегозадержанием, составлением рабочего плана в целом и по бригадам, вывозкой навоза под свеклу. Изучал местности по колхозной карте, его границы с другими колхозами других районов. Наш был Губкинский район. С севера граничили с колхозом “Россия” и колхозом “Мичурина” Старооскольского района. С востока и юга совхоз “Орлик” и колхоз “Большевик” Чернянского района. С запада колхоз “Верный Путь” село Богословка и первое отделение совхоза “Бобровский”. А на севере к колхозу примыкала Ямская степь. Здесь почва никогда не пахалась (1300 га).
Эта степь с уникальными растениями. Особенно степь красива в апреле-мае. Много здесь работало научных работников, студентов из института Почвоведения города Москвы. Всего территория колхоза была около 12300 гектар, из них сельхозугодий 8888 га, пашни 6100 га. Территория колхоза вытянута вдоль балки с речушкой Дубянка с запада на восток на расстояние 6 – 10 км. С юга на север 2 – 7 км.
На территории колхоза было 222 действующих оврагов. Все поля изрезаны и нет полей прямоугольной конфигурации. Большие площади на склонах. По причине неправильной обработки обнажены меловые отложения, которые входили в пашню, хотя на этой площади ничего не росло.
Возник план заново произвести ревизию всей пашни колхоза, т.е. составить кадастр земли, ибо пашни было 6800 гектар, и лесополосами отделить пашню от неудобий (меловых отложений). В районе и в области не допускалось уменьшение количества гектар пашни. Путь один был — посадка лесополос вокруг оврагов, и посадка леса на неудобиях, т.е. на меловых отложениях, которые числились в пашни. Отчет давали количество пашни по старому 6800 га. Так длилось до 1962 года, когда я был избран председателем колхоза.
В колхозе было семь сел: Малаховка, Успенка, Лубышевка, Дурнево, Дубянка, Сапрыкино и Копцево. Во всех селах были свои престольные праздники — отмечались два раза в год. В Сапрыкино, центральном селе, престольным был Михайлов день, в Копцево Митрофанов день, в Успенке Николин день и т.д. Все праздники отмечались страшной попойкой, т.е. если бы в любое село пригнать в это время молоковоз — его можно немедленно заполнить самогоном, выгнанным жителями из сахарной свеклы или же из сахара.
Гавриил Яковлевич, председатель колхоза, руководил специалистами по военному: наряд давал каждый день. В шесть часов он приходит. Все встают. Он приветствует. Я у него был как адъютант – давал всем наряд. Наряд записывался секретаршей. На следующий день наряд проверялся. Были большие срывы, особенно бригадиром второй бригады Семишкуровым В.И. За это заседание правления освободили бригадира Семишкурова от должности.
22 июня 1960 года родился сын Виктор. Жили тогда еще у Дергилева Ф. Х.
Купил я первый в колхозе телевизор “Енисей” и начал устанавливать антенну высотой метров 12. Телевизор еле принимал сигнал. А при установке антенны сосед тракторист Бондарев Василий Петрович возьми и скажи деду: “Если будет гроза, твоя хата сгорит, у тебя соломенная крыша ”. А грозы были действительно страшные. Как только дождь с грозой, обязательно что-то случается. Или животных поубивает, или птицу, особенно гусей. Не редкий случай – поражение человека.
Дед попросил освободить квартиру. Пришлось уйти к одинокой женщине. Звали ее Нюра Усачева. Договорились, что она будет ухаживать за сыном за определенную плату. Установил антенну. Телевизор лучше стал показывать. Можно было по одному каналу что-то посмотреть. Казенин Г. Я. руководил колхозом, проживая в городе Губкине. Его жена была врач-терапевт. Он получал хорошую военную пенсию. В общем, приходилось решать почти все вопросы мне. Он меня специально сделал своим заместителем.
Семишкуров работал агрономом – семеноводом. Однажды в 1961 году Казенин решил провести первое собрание уполномоченных. Это было где-то в период уборки зерновых. Колхоз оказался в долговой яме. Колхозникам было не из чего платить. В банке все счета были пусты, и колхоз был должен государству миллион двести тысяч рублей в новых ценах после реформы денежной системы.
На собрании уполномоченные решили, в том числе и Казенин поддержал такой “почин”, зарплату специалистам и бригадирам, всей администрации, в т.ч. и председателю не платить. Как было раньше в колхозах: на трудоднях работаешь, работаешь и в конце года остаешься должником. Что-то выписал, поел в колхозе и все. Но Казенин получал хорошую пенсию. И жена врач, и житье-бытье нормальное. И руководил он из города.
Хрущев Н.С., первый секретарь ЦК КПСС, сократил численность армии. Особенно командный состав. Многие офицеры были выдвинуты на руководящие посты. Конкретно колхоз наш испытал выдвижение офицера (подполковника). Продолжали работать по военному: в шесть утра наряд. Наследующий день наряд и выполнение. Кто не выполнял работу по наряду, получал от командира взбучку. Так, каждый день кроме субботы и воскресения мне приходилось проводить наряд. Правда, не было в колхозе «губы», куда бы можно было посадить на несколько дней штрафников.
Запомнилось одно заседание правления, где-то в декабре 1961 года. На заседании решили продать половину свиноматок на мясо. Тем самым рассчитаться частично по долгу колхозникам, по зарплате. Кто-то выступил против. Спасибо ему. Не вырезали маточное стадо.
В феврале 1962 года собралось собрание уполномоченных бригадой с вопросом: отчет правления колхоза о проделанной работе за период 1961 года. Кто эти уполномоченные? Это колхозники, выбранные собраниями трех бригад по 30 – 50 человек с каждой бригады. Эти люди были авторитетами как в работе в колхозе, так и в повседневном поведении, особенно в трезвости.
Эта система уполномоченных упрощала проведение общих собраний колхозников в виду разбросанности населенных пунктов. Да и собрать для кворума более 1500 человек было невозможно и некуда.
