Кущенко Анатолий Иванович: моя жизнь
На Лебединском руднике железнодорожный состав (думкеры), груженный породой сошел с рельс и завалил только что построенный Белазовский мост. Балки длиной в 14 метров, шириной 1.5 м находились около железнодорожного полотна, они оказались не ликвидные, а мост построен новый. Спрашиваю Шипановского: “Чьи это балки?” А он сразу говорит: “Что, нужны?” Я говорю: “Да”. “А сколько?” — “Восемь штук” — “Панелевозы будут?” — “Конечно”.
Еду в АТП-14 к Михаилу Ивановичу Соловьеву насчет транспорта. На субботу и воскресение договариваюсь с начальником АТП – 14, потом с шоферами, в том числе шоферами двух автокранов, потому что один автокран балку не поднимает. За субботу и воскресение балки уже на месте постройки моста. Обходил всю территорию УПТК и нашел, что надо — “быки” под эти балки. Захожу в кабинет начальника, не помню фамилию. Прошу продать эти бетонные изделия, как неликвиды. Он мне говорит: “Купи мне на “Волгу” двигатель новый, будешь заходить ногой открывать дверь”. Так я с ним не договорился. Об этом рассказал Шипановскому. Тот: так на субботу и воскресение готовь транспорт. Я ему рассказал, где они лежат в УПТК. “Сам не появляйся, а то он догадается и не отдаст, а я с ним буду разговаривать. Он – УПТК должен нам за простой вагонов”. В общем, мы договорились.
Я со стороны наблюдал эту операцию. Подошел ГДР-овский железнодорожный кран с рабочими и четыре “быка”, по 28 тонн, были погружены и увезены. Все эти детали я смонтировал на следующие субботу и воскресение. Потом забетонировал, поставил перила. И с этого моста буквально через месяц слетела и перевернулась со свеклой автомашина. Возили свеклу Саратовские шофера на новых ГАЗ-52. И девчонка, и парень живы остались спасибо. Он буквально на днях сделал, как говорят, в кузов автомашины “нахлестку” из досок.
В Успенской церкви шофер этот содрал пол и поменял за самогон, а бабушка запомнила номер машины, хотя он был написан мелом. Я еду через село Успенка, старенькая женщина останавливает и говорит: “Шофер не наш, вот номер машины, разобрал пол в церкви”. Утром все автомашины, 50 штук, стояли в гараже. Вызываю в кабинет шофера и говорю: “Ты сорвал пол в храме, может с тобой произойти несчастье, верни на место доски”. Он отказался. Не помню, дня через два или три, мне говорят, что перевернулась автомашина со свеклой, упала с моста. Вреда автомашине не было и сам, и пассажирка живы остались. На следующий день все доски были поставлены на место. За пруд и за мост немедленно была написана жалоба в ЦК, о неправильном использовании наличных денег.
Разбирался прокурор района Быков Василий Иванович, все перекопал в бухгалтерии затраты на эти объекты. Опросил всех рабочих, которые работали по выходным и получали двойную оплату за труд в праздничные и выходные дни. Деньги выдавала кассир с работником бухгалтерии, лично работающему, требуя паспорт по ведомости, составленной из нарядов по производству работ на мосту и на пруду. Кто писал эту жалобу, мне было известно. Надеялся уличить меня в финансовых махинациях в пользу свою, то есть как будто я вор.
Эти операции в это время запрещались и Быков В. И. направил дело в РК КПСС. За эти проделки мне объявили выговор с занесением в учетную карточку. А мог Быков В. И. посадить меня года на три. Спасибо ему.
Жалобщиков, которые писали жалобы в ЦК Хрущеву, потом Брежневу, их человек восемь. Это заядлый Рогозин Дмитрий из тюрьмы, Дурнев Н.П., бывший агроном, Поддубный Н.Е., бывший автомеханик, а остальные писали в местные органы. Работая главным агрономом колхоза Дурнев Н.П. (Колюня), всю жизнь мечтал стать председателем. Редко, но приезжали начальники подшефных организаций, под праздник или же просто выписать в колхозе мясо, яиц курей и если уж кто помогал колхозу от души, для них в колхозе был мед или индюшатина, которых водил колхозник для всех, как говорится “особых личностей”.
И вот однажды я выписал мясо одному из начальников, но кладовщика предупредил (честнейший человек, Локтионов Василий Митрофанович, брат Локтионова Кирилла Митрофановича (Кирсох)), отпусти ему кг 3 больше. Дурнев сидел до тех пор, пока кладовщик не отпустил мясо сверх выписанного три килограмма. Поймал кладовщика и “прижал его”. Начал с этого момента получать с кладовой все, что захочет продуктами (масло, рис, конфеты и т.д.), которые были необходимы для детсадика и столовой. Проходит примерно полгода. Кладовщик приходит в кабинет и говорит: “До каких пор Дурнев (Колюня) будет тянуть колхозные продукты?” – и рассказал мне все.
Я звоню в РК КПСС Андрианову Д.П., объясняю все как есть, правду. Он мне говорит: “Кладовщик коммунист?” — “Да”. “А Дурнев?” — “Тоже”. “Сегодня в 16 часов в бюро привози обоих”. Приезжаем к 16 часам на бюро. Нам первый вопрос. Дурнева спрашивает Андрианов: “Вы забрали без выписки столько риса, столько мяса, масло и других продуктов. Вы оставили голодных детей”. Кладовщик перед заседанием подал список, что и сколько выбрано продуктов Дурневым. Есть предложение исключить Дурнева из партии и освободить от работы, а кладовщику простой выговор за то, что сразу не сообщил председателю. Начали освобождать. Он уговаривал членов правления не освобождать. “Если, – говорит — у меня характер такой?”. Один член правления, не помню кто, говорит ему: “Возьми свой характер, засунь его в карман”. Освободили. Главным агрономом приняли Ледовских Николая Дмитриевич, жена его председатель с/с Ледовская Валентина Митрофановна.
Дурнева Нина Ивановна, племянница Дурнева Н.П., работала в школе секретарем комсомола и вела труды. Я купил путевку через профсоюз на отдых в Тбилиси и Сочи на 20 дней. Оплата 30% я плачу, 70% профсоюз. Приходит она ко мне и говорит, что она тоже купила путевку такую же на отдых. Отдыхаю в Тбилиси, купаюсь на Тбилисском водохранилище. Десять дней я ее не замечал. Она подружилась с девчатами из Архангельска, потом переехали в Сочи.
Десять дней на море погода не позволяла купаться. Перед отъездом за два дня приходят девчата ко мне и говорят, что Нина у одной украла часы “Луч” и брошь “Гитары” под серебро. Спрашиваю: “А где она?” “Она уехала. Помогите вернуть назад, ведь я хотела подарить свой маме”. Я взял у них адрес, а через пять дней был дома. Дурнева всегда проходила мимо моего дома в школу, и мы часто встречались, идя на работу после завтрака. Первые два месяца я не видел часов, они были желтого цвета. Она носила одежду с длинными рукавами. А когда тепло стало, часы эти я увидел.
Однажды вызывают секретарей комсомольских и партийных организаций и руководителей хозяйств. Я шофера оставил дома, вроде как ремонтировать автомобиль другой, а сам сел за руль, потому что через зеркало мне стало видно ее руки. Действительно, на левой руке заблестели часы “Луч”. Окончилось бюро. Я Ивану Петровичу Елисееву (секретарь парткома) все рассказал, она его соседка. Мы договорились, что он скажет ей, что председатель колхоза что-то вызывает.
Он сопроводил ее до кабинета, а сам пошел домой. Он не стал ввязываться в это дело. Она заходит, я вижу на руке часы “Луч”, беру за руку и быстро их снимаю. Она не успела отреагировать. Даю письмо ей почитать, она краснеет и краснеет. Говорю ей: “Сегодня вечером на таком месте принеси футляр и брошь”. На том и договорились. Стоит вечером в назначенное время в телогрейке. Отдала мне все футляр, брошь и я уехал. На утро отправил в Архангельскую область. Получил письмо с огромной благодарностью и пожеланием здоровья и всех благ.
Меня всегда, сколько работал, назначали председателем Успенского избирательного участка, который в начале располагался в поповском доме, около церкви, где размещалась и школа 1 – 2 классов и вечером клуб. В комиссии участвовала учительница молодая симпатичная (лет 26), но с недостатком, глуховатая была. Наследующий день сразу пошли слухи, это было в 1963 году, что председатель ночевал с учительницей. Дело в том, что мне пришлось на вездеходе отправлять бюллетени в район. А шофер мой Бондарев В.Т., побыв у учительницы, рано утром собрался ехать домой, а заднее колесо провалилось в погреб.
Василь пока выкарабкался, доярки автомашину увидели и распустили слух о председателе. “Василий, ты был там?” — “Еле вылез!” Появилась сразу жалоба Хрущеву, что председатель приехал из Осетии, скрывает свою национальность осетина, а пишется русским, перетрахал в колхозе девок. Отдал картофель за так военным прямо из буртов. Действительно, было такое.
В 1963 году сахарную свеклу возили военные автомашины и прибывшие с целинных земель довольно “разбитной батальон”. Оказался батальон из Орджоникидзе (Владикавказа) – мои земляки. Зампотех был капитан Спирин. Командир батальона, майор Жуков. Рота батальона добросовестно быстро вывозила свеклу на свеклопункты в Старый Оскол, в Чаплыжное и Голофеевку, а иногда в Чернянку на Сахарный завод. Если погода плохая, то в Старо-Оскольский свеклопункт. До трассы автомобили буксировались тракторами.
Закончили уборку. Военные собрались уезжать. Комбат приезжает, находит меня, и мы с ним сделали устный договор. Мы даем 5 тонн картошки, а со стороны военных Спирин запускает наших инженера и механика по автомобилям в свой склад запчастей. Наши не поленились. Вывезли две автомашины запчастей на колхозные автомашины. Немедленно был нагружен ЗИЛ пятью тоннами картошки, для отправки в Орджоникидзе. Батальон что-то задерживался. ЗИЛ с картошкой стоял на дворе в парке с военными машинами. Тут мороз как хряпнет, градусов десять. Это середина ноября. Военное начальство решило картофель продать.
Повезли его в Старый Оскол и встретились с особистом – полковником. “Чья картошка, куда везете?” И давай разбираться. Срочно приезжает комбат, рассказывает эту историю и просит спасти их от наказания. Я спрашиваю, что нам необходимо делать. “Сказать, что картошка выдана за хорошую работу автороты на вывозке сахарной свеклы, как и решили с дальнейшей продажей. А вырученные деньги, для награды лучших солдат-шоферов”.
Смотрим, подъезжает черная “Волга”, выходят полковник и его свита. Задает вопрос мне и секретарю бюро Крышка Андрею Павловичу: “Вы выдавали картофель 5 тонн с дальнейшей продажей на премиальные?” “Да, – мы оба отвечаем – давали”. “Как вы можете подтвердить?” “Мы можем подписать любой ваш документ”. Составляют документ, где было сказано, как говорили. Записали номера партийных билетов и расписались. Комбат перед отправкой очень благодарил нас. “И надо так вляпаться, прямо в лапы тигру”. Он знал этого человека – идиота. Но если бы он узнал, что мы вывезли из склада РЭМ две автомашины запчастей для колхоза, наверняка он нас всех и военных и гражданских посадил бы. Картошку 5 тонн сгрузили военные на СТФ – свиньям. Они ее пожрали.
Прибыли в 1969 году возить свеклу военные из западной Украины, через уборку на целине. Совсем разбитной батальон. Комбат был майор Жужа. Ездил на ЗИЛе. Работало в автомобиле 5 цилиндров, а шестой, был вынут поршень с шатуном. Работать солдаты-шофера не хотели, ходили постоянно голодные. Начальство всю их кормежку пропивало, а солдаты начали заниматься мародерством. Курей ловили. Начали бритвой с грудки до пупа и курица ошкурена с перьями. Пришлось вмешаться.
Из колхоза выдавать поварам продукты и контролировать, чтобы они доходили до солдат, а их 60 человек. Комбат, подчиненные офицеры и старшины постоянно пьяные. Вот однажды я выхожу из дома на работу в правление колхоза в 7 часов утра, это было в конце октября. К столовой двигается группа солдат человек 7 на кухню, военная кухня стояла со столовой колхозной рядом. Вижу солдаты в рассыпную. Из столовой выходит Мария Блудова, голая, в чем мать родила и к солдатам.
Я, Бредихин Михаил Дмитриевич, Лубышев Дмитрий еле уговорили ее одеться. Вся трясется, зубами клацает (холодно). “Эх, мужики, мужики”. Блудова Мария жила в Копцево, имела свой дом. У нее было два пацана. Хорошие ребята. Один учился в десятом классе, а другой в шестом. Мария работала дояркой, заработок был хороший, но иногда из-за пьянки не приходила на дойку. Группа коров постоянно раздаивалась другими доярками. Терпели, уговаривали, не помогало. Пришлось освободить от работы, отправить на свеклу. Старшего сына звали Валерой. С ним договорился – как только мать начнет гнать самогон, он мне говорит.
Раз приходит из школы, мать гонит самогон. Прибегает ко мне – что делать? Я ему говорю: “Ты лезешь на крышу. У вас там лестница лежит. Так вот залезь и старой телогрейкой заткни дыру в трубе. Я сейчас приеду”. Приезжаю, захожу в дом, дымище, дышать нечем. Аппарат стоит, еще не разогрелся. Она (Мария) вся черная, в саже. Кирпичом открывает дымоходы. Я Валерке сказал: “Сними тряпку”. Так он и сделал. Она приговаривает: “Вот чертова порода Боркова, не можешь печи ложить и не ложи. Сегодня пойду, морду разукрашу”. “Здравствуй, Мария” — “А, здравствуйте” — “Что ты делаешь?” — “Вот, видишь, хотела на праздник самогона согнать, так вот печь задымила, а теперь вы”. Пришлось две фляги барты и самогонный аппарат забрать.
Позвал соседа каменщика , заделал дымоходы и она снова затопила грубу – печь. “Вот, посмотрите, я красивая, а меня Блудов бросил”. “Мария, кто к тебе придет. Погляди стены черные, в саже, постель черная. Когда ты трезвая, ты же чистюля”. Это действительно так. Пожалел ее, не столько ее, сколько пацанов. Опять уговорил заведующего МТФ принять ее дояркой подменной. Работала, работала, опять запила. Пришлось заведующему выгнать ее из доярок. Вот она напала на заведующего с ножом. А он ей говорит: “Это не я тебя освободил, а председатель колхоза”. А раз так, до правления три километра.
Вдруг залетает в правление колхоза в кабинет. Я, зоотехник Сапрыкин В.П. и заведующий Богословской мастерской, обсуждали какой-то хозяйственный вопрос. “Вы почему меня освободили? – и сразу – а раз так…” И выхватывает нож из сапог, который наточила идя мимо мастерской. Приставила к своему горлу и чуть было не порезала. Василий Павлович схватил за правую руку с ножом, я за левую, повалили. Сапрыкин придавил так, что она его руку поранила и кровь пролилась на ее лицо. Она как начала кричать: “Разбой, разбой, меня убивают”. Тут приехал участковый и ее оформили в женский вытрезвитель в Старый Оскол.
Женский вытрезвитель был один на 4 района, а в Губкине мужской. Отбыла 15 суток. А с ребятами была бабушка. Приехала домой и на следующий день пришла в магазин в Копцево. На пороге, а порог высокий, как трибуна, на глазах у женщин выпила сразу с горла бутылку водки и пошло-поехало: “В Копцево нет мужиков, а вот там, где я была вот там мужики так мужики”. И направилась громить правление и председателя. Опять пришлось отправлять в вытрезвитель на 15 суток.
Приезжает к нам один вдовец, член КПСС. Я посмотрел документы, вроде нормальный человек и спрашивает: “Нет ли какой вдовушки, чтобы остановиться у нее”. Я говорю: “Есть”. И отвез его к дому Марии Блудовой. Проходит три месяца. Прибегает она рано утром ко мне с закрытым лицом и говорит: “Вот, что твой жених делает”. Показала разукрашенное лицо. “Вот, если будешь пить, он тебя может убить”. Я приезжал в 2001 году, спрашивал, но не мог ничего о ней узнать. Живут они или нет.
Другая была пьяница Валентина Зиновьева, лет 24 было ей. С Копцево тоже. Однажды приходит мать ее избитая. “Что случилось?” — “Валентина избила меня за то, что я не дала три рубля на выпивку”. “Вы идите домой, я сейчас приеду через 1 час”. Подъезжаем с уполномоченным от района, главным инженером района с управления с/с, Бабиным Николаем Дмитриевичем. Мать спрашиваю: “Где она?” — “Она во дворе Рогозиных”. Пошел во двор. Смотрю, пацаны, их 4, ее уговаривают лечь. “Валь, ложись, ложись, а с тебя снимем трусы”. Я их нагнал, они разбежались. “Валя, пойдем домой”. Она пошла за мной домой, вроде отрезвела. Заходит вперед меня во двор, берет топор и за нами, как сумасшедшая. Мы бегом с уполномоченным в машину. Топор едва не зацепил автомашину. Пришлось отправить и ее в вытрезвитель. После вытрезвителя я Валентину ни разу не видел пьяной.
К 1970 году многие колхозники построили новые дома. Конечно, из дерева, ибо из кирпича и блоков дома холодные и сырые. В этом я сам убедился, построив дом председательский по рижскому проекту с мансардой, с лестничным маршем на второй этаж. Сжигал 10 тонн угля, а тепла не было. Вот последний сделал из кругляка и обложил в полкирпича (силикатный кирпич), теплый и уютный. Первый дом под столовую переоборудовали временно, так как на столовую был заказан проект. Второй дом отдали семье, оставшейся без отца, а их 6 детей у него было. Примаков Иван погиб. Пас частных овец в логу. В начале лога неожиданно появилась всего одна тучка. Из этой тучки выпало столько воды, что очевидцы, дубянские жители, видели, вал шел метров 2.5. Спасая овец, Иван был смыт водой и захлебнулся илом. Его еле нашли. Наверху осталась одна рука.
Я был свидетелем еще одного явления. Над коровниками и телятниками колхоза “Мичурина” (Председатель Прокудин. Мы как-то не сдружились, хотя его поля тоже граничили с нашими. Он был жадный. Я его попросил продать соломы пшеничной. “Бери по 5 рублей кг”. Зерно стоило 7 рублей за кг.) пронесся ураган. Всего длинною в три км и шириной метров 40 – 50. Один коровник остался без верха, а другой и без верха и стен не стало до фундамента. Все верха с шифером стояли не далеко метров 100 от своего места.
Другой дом построили для чабана Бондарева Ст.Ив. (переделали старую почту). И последний дом до 1970 года – доярке Лубышевой, дети двойняшки сожгли хату, где жили родители. Эти двойняшки были шкодниками. Мать наварит борща, а семья большая (Иван, Надежда (уехали), Нина, Николай, Слава и Саша с Володей). Они наловят воробьев из-под крыши, мелко порубят и в борщ. Все приходят обедать, а в борще порубленные воробьи с перьями.
К 1970 году, когда я построил пруд, он привлекал многих искупаться, вода чистая. И к лету запущено было 30 тысяч малька зеркального карпа. В 1977 году случилась трагедия. Ученик 6 класса Бондарев Саша утонул. Дело в том, что приехали купаться из Губкина городские с камерами кразовскими, мазовскими. Двое ребят из Дубянки попросили поплавать на камере, им дали и они поплыли. Камера возьми и выпусти воздух. Один мог по-собачьи плавать, выплыл, а Саша нет — утонул. Были вызваны водолазы, они его не нашли. Глубина 4 метра.
На Троицу, на следующий день, людей на пригорке стояло человек 150. Мы вдвоем с Александром Симоновым на лодке поставили вешки длинные 4 штуки, то есть обозначили место, где он утонул. И по очереди начали нырять. Александр хорошо плавал. Часа два ныряли, не могли найти. Хотели уже прекратить искать. Ныряет Александр и вдруг вылетает из воды испуганный: “Анатолий Иванович, вот здесь он”. Я ныряю, открываю глаза, а он сидит согнувшись на присядках. Обратно вынырнул. Набрал воздуху и опять на дно. Взял его под руки и на верх, а Александр втащил в лодку. Сколько было крику, плача. Мне очень было жаль пацана, который учился с моей дочкой Ниной. Пруд утопил до мальчишки Бондарева еще троих мужчин. Двух пьяных из города Губкина, нырнули и не вынырнули, потом всплыли. И третий, молодой управляющий Губкинского банка, приехал отдыхать с семьей. После выпивки решил искупаться и на мелководье утонул. Остановилось сердце.
К 1970 году к/х им. Тимирязева был средним в районе, т.е. выполнял все планы, получал хорошие урожаи (если учитывать кадастр почв) с/х культур только за счет высокой организации труда (правильные сроки сева, уход и т.д., сроки уборки и качество проведенных работ). Государство не стояло в стороне, регулируя цены на с/х продукты. Выгодно было сеять все культуры, особенно сахарную свеклу и кориандр (кинзу). Поднята была материальная заинтересованность на свекле (ее в колхозе было 900 га).
Вступил в силу закона о пенсиях сельского населения в 1967 году (а пенсия была, стыдно сказать, от 9-30 руб.). До этого года колхозник не имел паспорта, не получал пенсию и т.д., т.е. был «крепостным». Сократилось число свекловичниц (было 450 человек, а стало 150 человек). Вот и дали 900 га на 150 человек. Это по 6 га на человека, что привело к снижению урожая.
Раньше получали до 35 тонн с гектара свеклы, а стали получать по 11-15 тонн. Площадь посевов сокращать было запрещено, вплоть до увольнения. Три года пришлось доказывать, что увеличение нагрузки на свекловичницу после 2,5-3 га резко сокращало урожай. Пришлось делить площадь под свеклой на всех трудоспособных женщин и мужчин (доярок, скотников, трактористов, всей администрацией и т.д.). Свекловичницам осталась по 3 гектара, остальным, начиная с председателя, по 2 гектара. Работать было трудно. Разборка и прополка свеклы проводилась вручную. Ползали на коленях. Особенно трудно было мужчинам разбирать свеклу, т.е. «раком» ползли 22 километра на гектар.
В 1970 году за мной было закреплено 2 гектара свеклы. Я получил 400 кг сахара, большую денежную премию от государства. А трактористы, которые пололи, разбирали, и обрабатывали сахарную свеклу, получили от 800 кг до 1,2 тонны сахара и хорошую дополнительную оплату. Хорошую доплату получили все работающие на свекле. Колхоз продавал государству в среднем ежегодно от 12 до 18 тыс. тонн сахарной свеклы. Вырабатывалось с нашей свеклы (самый малый выход сахара 10%, биологический выход 24%, а технологический 15%) по 1000-1800 тонн чистого сахара. 10%-15% сахара получил колхоз бесплатно, и по затраченному труду распределен среди колхозников. Свекла стала для колхоза очень выгодной с/х культурой.
Сверхвыгодной культурой был кориандр. У колхоза план посева составлял 300 га. Мы сеяли 400-500 га. Один кг кориандра (кинзы) стоил около 4 руб, а если еще первой репродукцией до 5-7 руб, а пшеница стоила всего за 100 кг 7-8 руб. Урожай кориандра, при благоприятных условиях, давал до 5-6 центнеров с гектара.
До специализации колхоза на овцеводстве в 1971 году сеяли кориандр широкорядным способом свекловичными сеялками (по 45 см между рядами), а когда появились овцы начали сеять кориандр — сплошным способом зерновыми сеялками. Раньше кориандр засорялся травой и давал низкий урожай. Многих женщин нельзя было посылать на прополку лишь потому, что они после нее заболевали аллергией (пухли ноги и лицо).
Однажды прибыл в колхоз самолет ПО-2 (АН-2) и два пилота на нем. Фамилию не запомнил, а имя командира Николай. Он мне говорит: «Найди, что-нибудь выпить, а завтра приезжай с сыном на колхозный аэродром». Это было в начале июня. Я так и сделал. Всю ночь они пили, а когда я в пять часов приехал, пилот уже был готов к полету. Второй пилот был пьян и не явился. Мы забрались в кабину самолета. Я сел в кресло второго пилота, а сын между нами. Николай поднял самолет, а потом говорит: «Давай сам лети». И мне пришлось лететь по полям колхоза.
Оказалось сверху видно все: огрехи посевов, дороги и т.д. Самое главное — пастухи частного скота сами спали на окраине поля, а скот (200 голов) бродил, уничтожая озимую пшеницу. А неподалеку такая же картина с колхозными овцами. Чабаны спали, а овцы разбрелись по посевам кориандра. При посадке самолета я передал управление Николаю. Сына отвез домой, а сам с шофером поехал к пастухам. Они как спали, так и спят. Разбудил, дал взбучку. Приехали к чабанам, тоже самое. Разбудили их и начал ругать. А они мне говорят: «Посмотрите, как овцы пропалывают кориандр».
Действительно я начал наблюдать за овцами, что они едят. Оказывается, они съедают весь сорняк (осот, сурепку, пырей и т.д.), но не трогают кориандр (от него они «фырчат»). И с этих пор ручной труд прополки был заменен овцами, а их в колхозе уже было 12 тысяч (12 отар по тысяче голов). Сына спросил: «Как самолет?» Он ответил: «Лучше чем на Волге кататься».
1970 год для коммунистов был особенным – 100-лет со дня рождения В.И. Ленина. Поэтому в районе был проведен торжественно Партийно-Хозяйственный Актив, посвященный круглой дате.
В районе награждали передовиков и ветеранов коммунистов медалью. «За доблестный труд» в честь юбилея Ленина. Всех награждают (хотя я сам проводил с секретарем Парткома Елисеевым И.П. расширенное партийное собрание в колхозе, на котором мне было поручено наградить лучших колхозников, в том числе и моего отца Ивана Ивановича Кущенко. А двоих председателей меня и Седых В. Н. из колхоза «Первое мая» село Коншино не наградили. Видимо кто-то забыл. Всех председателей и директоров совхозов наградили, а нас нет.
Мы с Василием Антоновичем зашли к ПредРИКу Ивану Петровичу и говорим: «А нас забыли! Почему? Ведь мы проработали почти по десять лет!» А он отвечает: «А что Вас не наградили? Тогда давайте я Вас награжу, и вам торжественно вручат награду». Спасибо за это Василию Антоновичу он настоял: пошли, говорит «к ПредРИКу». Благодаря ему, я пользуюсь какой-то льготой и в настоящее время (2006 г.)
К 1975 году в колхозе было построено все для производственной, культурно-образовательной и медицинской деятельности. Образовалась центральная колхозная усадьба – Правление колхоза (двухэтажное здание, где размещались Сельский совет, медицинский пункт и почта). А так же хорошее здание было отдано под АТС. Были построены гаражи, ремонтные мастерские, пожарное депо, двор для стоянки с/х техники (за которую получили премию «Москвич»), механизированный зерноток со складами и амбарами, плотницкая мастерская с пилорамой, заправка с колонками, три глубинные скважины с двумя водонапорными башнями (Рожновского).
К старой школе была пристроена вторая, двухэтажное здание, отапливаемое котельной на угле. Во всех бригадах построены клубы, в том числе и центральный большой клуб. Построен овцекомплекс на 12 тысяч овцематок. Это 10 овчарен — 100 м на 18 м, по 1200 голов каждая. В Копцево (бригада 3) построен механизированный коровник на 200 голов коров. Построена асфальтная автодорога в 8км Сапрыкино-Прокудино. Мост через речку Дубянка. Пруд на 40 гектаров с водным сбросом, где на глубине под бетоном заложена бутылка водки (1970 г.)
В 1975 году к тридцатилетию победы был воздвигнут памятник погибшим в Великой Отечественной войне с барельефом Героя Советского Союза Жулова, уроженца села Дубянка. Семья его была репрессирована в 1930 году и после оказалась в г. Грозном (Чечня). Мы нашли его семью. Была жива еще его мать, которая присутствовала с детьми на открытии памятника. Колхоз сделал все, чтобы семья была довольна, покидая Родину предков. Съемку открытия памятника вел киномеханик Дмитрий Елисеев (Карпак). Хотелось бы увидеть эти уникальные кадры.
Оказана помощь нуждающимся колхозникам в приобретении стройматериалов (шифер, кирпич и т.д.). Уже в 1973 году не было домов, покрытых соломой. Только в селе Дурнево две старенькие бабушки отказались от перекрытия своих домов шифером, сказав, что будут доживать свой век, как жили предки.
Уже в 1973 году из колхоза (центральной усадьбы) можно было уехать в любую погоду т.к. один раз в день начали ходить автобусы из г. Губкина и г. Старого Оскола.
В 1975 году, в саду посаженном в честь 100-летия В. И. Ленина, нарезались усадьбы. Колхоз строил жилье (финские домики), вселяя молодые семьи. Тогда построено было уже 15 таких домов.
Намечалось в перспективе построить столовую центральную с котельной (на угле), к которой должны были подключиться здание правления, клуб, и др. объекты. Ставился вопрос о построении школы с интернатом за памятником погибшим, расположенным около механо — транспортной мастерской (гаража) ближе к Деминскому лесу.
Запомнился 1973 год. Тогда вырастить хороший урожай позволила погода. Дожди шли как надо растениям (как говорят, по графику). Они не прекращались и на кануне уборки. Весь хлеб и зерновые уже были готовы к уборке, но все было повалено сплошным «ковром» на земле.
Благодаря нашим комбайнерам Долженкову Е.Д., Бредихину М.Д., Яковлеву Е.М. и Яковлевой Валентине, Колесникову Н.И. и др. которые, решили вырезать часть хедера комбайна и поставить задние колеса с автомашины ГАЗ-52. Сначала с полей были собраны валки, а потом в солнечные дни зерно было перемолочено и засыпано в овчарни, и там досушивалось. Колхоз что убрал зерно-сохранили. А все колхозы района зерно погноили и оно проросло на корню.
Весь уборочный период всех культур шел дождь. Пришлось подсолнечник убирать зимой по снегу. Колхоз убрал и должен остался государству (если память мне не изменяет) что-то около 4,5 руб, хотя площадь посева была 300 га. Сахарную свеклу бригады приступили убирать 17 августа, хотя Чаплыженский свеклопункт не принимал сахарную свеклу, по указанию РК КПСС Губкинского района. Говорили, пусть еще подрастет до 5 сентября наберется сахару.
До 5 сентября стояла хорошая погода, и мы успели убрать 25% площадей. За эту раннюю уборку и получил выговор РК КПСС «за самовольничество». С 5 сентября погода испортилась, сначала наступили заморозки до минус 5 градусов, потом пошли обложные дожди.
Комбайны были не совершенные (СКГ-3 свекловичный комбайн, г-образные, трехнитковый). Я лично не давал останавливаться, если была хоть какая-то возможность работать. Их было 9 шт. по 3 в каждой бригаде. Они 50% свеклы подкапали и сложили мне в маленькие кучи. Всегда был фронт работ (врачам, медсестрам, рабочим, нашим свекловичницам всем работающим на свекле).
На поле — холодина. Медсестры, врачи были легко одеты — замерзали. Им возили чай, чтобы люди отогревались. Мы днем работали с людьми, а вечером ехали на бюро в район (30 км-в Губкин, почти каждый день). Предлагали Обкому прекратить уборку свеклы т.к. гибнет в когортах на свеклопунктах и на заводах. Нет, убирать будем. Для наблюдения в небе барражировал вертолет.
Однажды вечером на бюро РК КПСС первый секретарь Обкома Трунов М. П. спрашивает меня: «Вы где сегодня работали, на свекле?» Я ему ответил, где был. Но с замечанием, что вертолет летал не над нашей свеклой, а соседнего колхоза. Он со злостью говорит мне: «Завтра в 10 часов будь на том месте». Потом он извинился.
Уборка длилась до февраля 1974 года. И свекла почти вся погибла. Кривецкий завод Курской области строили бельгийцы, и он принимал свеклу с ботвой. Бельгийцы еще работали три года после запуска. Громадные силоса засыпались качественным сахарным-песком. В сезон уборки сахарной свеклы 1973 год бельгийцы уехали. И вот начали принимать подмороженную свеклу, и сахар в силосах «потек» и превратился в громадную глыбу. Все сделали «по-русски» и силос потом взрывали.
Мы узнаем, что наше обкомовское начальство, особенно первый секретарь должен получить звезду Героя Социалистического Труда. Он прибыл в Москву, а ему Л. И. Брежнев говорит: «Поезжай-ка Михаил и убери сахарную свеклу». И вот убирали до февраля. Многие председатели и директора были сняты с работы, в том числе и надо мной была угроза.
1973 год был годом проверки руководителей всех хозяйств Белгородской области. Работа в сложных климатических условиях. Слышал, что был выдвинут на какую-то награду, но так же как и Трунов М.П. не получил. Хотя урожай всех с/х культур был самый высокий в районе, и были убраны и сохранены почти все культуры. Но кто-то эту инициативу заблокировал.
Прошли для меня в Белгородской области лучшие годы жизни. Постоянно старался сделать для людей колхоза хорошее, и сейчас в 2007 году не могу не вспомнить замечательных людей, с которыми я работал около двадцати лет. Люди эти работали, мечтали о хорошей жизни, и все делали для приближения этой жизни. Верили в Коммунизм, который нам внушался. Как нас всех оболванивали…
Имея высшее образование, я в 1968 году думал: как бедно живут в селах нашей страны (СССР) и как же живут в США фермеры и рабочие? Бедней нас! Оказалось, что это чушь, когда купил книгу на базаре в Старом Осколе Смелякова «Деловая Америка» (из-под полы) и прочитал.
Коммунизм был построен до первого секретаря Обкома и его окружения. Он пробивался до райкома (первого секретаря). Но его быстро устраняли, ибо было сразу заметно, как ведет себя 1-й секретарь райкома. Он был ближе к трудовому народу.
